+7 495 514 02 76

Москва и Московская область

 

+7 495 9 955 955

Многоканальный телефон для Москвы и МО

Право и мораль как регуляторы общественных отношений, в общем, и государственных служащих, в частности.

Дата: 20.07.2011    Автор: П.М. Морхат

П.М. Морхат
соискатель кафедры государственного
строительства и права РАГС

Право и мораль как регуляторы общественных отношений, в общем, и государственных служащих, в частности.

Вопрос взаимосвязи морали и закона получил определенное освещение уже во многих трудах философов древности (Сократ, Платон, Аристотель), которые, разрабатывая правовую идеологию, пытались связать этику с законодательством. Например, римскими юристами был сформулирован постулат, гласящий: «Право рекомендует то, что одобрено обычаем», т.е. продиктовано нравственностью[1]. Кроме того, непосредственное влияние этического начала на право римские юристы выразили четкой формулой: «Обычай есть лучший толкователь закона». Из этого можно сделать вывод, что мораль - более совершенное средство и основа воспитания, становления, совершенствования человека гражданина, развития его личности. Со времени своего возникновения мораль всегда шла впереди права. Она проникла в те области человеческих отношений, где право было бессильно.

Мораль, нравственные требования неизмеримо сильнее права, и право не в состоянии заменить нравственные нормы. Не право, не законы, а моральные требования управляют подавляющим большинством граждан. «Мораль - это отношение человека к себе в перспективе собственного стремления к совершенству, к идеалу»[2].

Немецкая классическая философия также предприняла попытку определить связь между правом и нравственностью. Высший принцип моральности Канта опирается на понятие «доброй воли», последняя добра «не в силу своей пригодности к достижению какой-нибудь поставленной цели, а только благодаря велению, т.е. сама по себе»[3]. «Добрая воля превращается в самоцель, в совершенно абстрактное понятие и таким образом отделяет начисто цель от практического осуществления … человек своим долгом связан с законом, но не догадывались, что он подчинен только своему собственному и тем не менее всеобщему законодательству…»[4]. Категорический императив, всеобщий моральный закон Кант формулирует следующим образом: «Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в тоже время можешь пожелать, что она стала всеобщим Законом»[5]. И, рассуждая далее о том, что всеобщность закона связана с природой, всеобщими законами, Кант заявляет: «Поступай так, если бы максима твоего поступка посредством твоей воли должна была стать всеобщим законом природы»[6].

Гегель отметил формализм кантовской этики, ее противоречия, вытекающие из разрыва между эмпирическим и рациональным моментами познания, чувственным опытом и априорными формами сознания, теоретическим и практическим разумом, мышлением и волей и т.д. Гегель критиковал Канта за его отвлеченную, априорно-догматическую «неприспособленную» этику, за его идеи служения абстрактному долгу во имя «человечества в целом». Кант трактовал «морального человека» как «вещь в себе» в полном отрыве от «явления», от его действий, основанных на эмпирических стремлениях и интересах. Гегель справедливо подчеркнул, что «каков человек внешне, т.е. в своих действиях, таков он внутренне, и если он внутренний, т.е. если он остается в области намерений, умонастроений, если он «добродетелен», «морален» и т.д., а его внешнее не тожественно с его внутренним, то оно также бессодержательно и пусто, как и другое»[7]. Изложение своей этики Гегель начал с анализа категории свободы воли, которая, по его мнению, является «необходимым условием и основой нравственности»[8]. Соответственно трем указанным ступеням в развитии свободной воли Гегель выделял три сферы «философии права»: формальное, или абстрактное, право, мораль, нравственность. Под абстрактным, или формальным, правом Гегель понимал начальную ступень развития свободной воли, на которой оно выступает в качестве отдельной человеческой личности, произвольно реализующей «во вне» свою единичную свободу. Область абстрактного права охватывает внешнее наличное бытие воли отдельной личности. Сформулировав основную заповедь права: «Будь лицом и уважай других в качестве лиц»[9], он выделил мысль о «разумности собственности», ибо «лишь в собственности лицо есть как разум». «Государство есть действительность нравственной идеи, - нравственный дух как явная, самой себе ясная, субстанциальная воля, которая мыслит и знает себя и выполняет то, что она знает и поскольку она это знает»[10].

Связь права и морали - процесс, характеризующийся многообразием проявлений: во-первых, единством и общностью, во-вторых, различием, в- третьих, взаимодействием и взаимообогащением.

Общность норм права и норм морали выражаются в следующем. Как формы общественного сознания и общественных отношений мораль и право имеют между собой много сходного, так как выполняют общую социальную функцию: они являются важнейшими средствами регулирования поведения людей в обществе, носят нормативный характер, и граждане соблюдают эти нормы и принципы, как правило, добровольно и сознательно. Нравственность и право развиваются на едином для них фундаменте общечеловеческих ценностей. Несмотря на то, что нормы права, за редким исключением (так называемое обычное право) официально провозглашаются государством, а нормы морали в основном живут в общественном сознании, мораль и право представляют развернутые системы правил поведения, охватывающие практически всю совокупность общественных отношений, выражающих волю тех или иных социальных групп, слоев и общества в целом, а также в определенной мере некоторые общечеловеческие представления о справедливом и должном. И право, и мораль представляют собой совокупность строго определенных, относительно устойчивых, зафиксированных в общественном сознании норм поведения, отражающих социально-исторические потребности общества. Нам представляется, что право в целом полностью подлежит моральным оценкам (позитивным либо негативным, одобряющим либо осуждающим). Исследуя вопрос о взаимоотношении права и морали, большинство правоведов (Алексеев С.С., Витрук Н.В., Д.А. Керимов, В.В. Лазарев, О.Э. Лейст, Г.В. Мальцев, М.И. Марченко, В.С. Нерсесянц и др.) отмечают, что все, регулируемое правом, так или иначе, регулируется моралью, т.е. подлежит моральной оценке. Историческое подтверждение этого тезиса мы находим, к примеру, анализируя законодательные акты прошлого, регулировавшие поведение служащих, а также тексты литературных памятников (произведения А.П. Чехова, Салтыкова-Щедрина и др.).

Понимание государства как «единой политической организации общества, которая распространяет свою власть на всю территорию страны и ее население, располагающая для этого специальным аппаратом управления, издающая обязательные для всех веления и обладающая суверенитетом» делает очевидным тот факт, что его существование невозможно без лиц, которых мы сегодня именуем государственными служащими, поэтому формирование государства невозможно без наличия такого института, как государственная служба. С появлением государства начинает выделяться особая группа людей, занимающихся деятельностью, направленной на защиту интересов государства и осуществляемой от лица государства.


Вернуться к списку книг

Периодические издания

Юридические услуги

Яндекс.Метрика

Поделиться ссылкой на выделенное