+7 495 9 955 955

Многоканальный телефон для Москвы и МО

Адвокатура в России до судебной реформы 1864 г.

Дата: 05.10.2011    Автор: В.К. Ботнев

Первоначально в России вплоть до XV в. существовал принцип «личной явки», в соответствии с которым человек должен был лично представлять свои интересы в суде. Однако уже в Псковской и Новгородской судных грамотах содержится упоминание о судебных представителях. Так в соответствии с Псковской судной грамотой приглашать представителей имели право женщины, дети, монахи и монашки, дряхлые старики и глухие. (А на суд помочю не ходити, лести судебницу двема сутяжникома, а пособников бы не было ни с одной стороны, опричь жонки, или за детину, ли за черньца или за черницу, или которой человек стар велми или глух, ино за тех пособниу быти: а хто опрчнеимет помогать или силою судебню полезет, или подверника ударит, ино всадити его в дыбу да взять на нём князю рубль, а подверником 10 денег» ст. 58)[1].


По Новгородской судной грамоте представителя мог иметь любой тяжущийся.Законы псковские и новгородские давали обеим сторонам равное право на внимательное отношение к ним судей, декларируя равенство перед судом, не взирая на чины, звания и имущественное положение участников процесса.

 

Главным фактором развития судебного представительства и правозаступничества является усложнение в процессе исторического развития общественных взаимоотношений, появление новых правовых и моральных норм. В данной ситуации тяжущиеся, которые не обладали специальной подготовкой, уже не могли эффективно представлять свои интересы в судах. Именно в этот период они всё чаще и чаще стали обращаться к помощи людей, компетентных в области права. Следует заметить, что судебное представительство получило настолько широкое распространение, что некоторые, очевидно, наиболее востребованные представители стали участвовать в нескольких процессах в один день. Это приводило к некачественной подготовке к делу и срывам судебных заседаний из-за их неявки. Не случайно в Псковской судной грамоте говорится «а одному пособнику одного дня за два орудиа не тягаться». Таким образом, представителям запрещалось вести более одного дела в день. В более поздний период в Судебниках и Уложениях, которые действовали в эпоху царя Алексея Михайловича, также часто содержится упоминание о наёмных представителях[2].

 

Так, согласно ст. 36 Судебника 1497 г., если истец либо ответчик не могли явиться в суд, то они имели право прислать вместо себя своих поверенных. А статья 13 Судебника 1550 г. даже устанавливала соответствующие правила для проведения поединка – участвовать в судебном процессе могли в таком случае только представители сторон по данному делу, а всем остальным, присутствующим в судебном заседании, запрещалось вмешиваться в работу суда под страхом тюремного заключения.

 

Функции поверенных имели право выполнять все дееспособные граждане кроме тех, кто состоял на службе и имел властные полномочия. Их называли ходатаями по чужим делам или стряпчими.

 

Кстати, многие из них оставили о себе весьма негативное впечатление. Во-первых, из-за недобросовестного отношения к порученному делу, а во-вторых, ещё и потому, что многого они и решать в процессе не могли, так как были полностью зависимы от мнения и воли судьи. Кроме того, в соответствии с Уложением 1649 г. стряпчие могли быть подвергнуты и тюремному заключению, и телесному наказанию. Поскольку в этот период процессуальные аспекты судопроизводства не были детально регламентированы, суды назначали сроки рассмотрения дел произвольно. Зачастую, судебные тяжбы длились годами. Причём, стороны по делу не допускались для ознакомления с материалами дела, не могли качественно готовиться к процессу: представлять дополнительные документы, просить суд о вызове свидетелей и т.д. Зато, таким способом, по мнению властей, обеспечивалась судебная тайна. Задача ходатая по чужим делам при такой судебной системе сводилась к тому, чтобы писать бумаги, да постараться ещё больше затянуть и запутать дело, если это было выгодно его доверителю. Для того, чтобы хоть как-то ускорить ход судебного процесса, многие тяжущиеся, обращаясь к стряпчим, просили их прибегнуть к помощи прокуроров, знакомых судей, губернаторов и других влиятельных людей с целью воздействия на суд и достижения быстрого и благоприятного для них результата. Такие методы работы, конечно же, не прибавляли авторитета стряпчим в российском обществе.

 

Допетровская Русь не знала адвокатуры в ее современном понимании. Пётр I в 1698 г. приехал в Англию и, увидев там на суде адвокатов, будто бы (как сообщала английская газета того времени «Book of the days») спросил: «Что это за народ, и что они тут делают?» Ему ответили: «Это всё законники, ваше величество». «Законники? – удивился Пётр – К чему они? Во всём моём царстве есть только два законника, и то я полагаю одного из них повесить, когда вернусь домой»[3]. Так впервые был высказан тот сугубо отрицательный взгляд на адвокатуру, которому следовали далее все российские самодержцы до середины XIX в.. Например, Екатерина II в письме к Ф.Гримму от 25 июня 1790 г. прямо объясняла свои успехи в управлении страной отсутствием адвокатов (а заодно и прокуроров): «Главная тому причина, что адвокаты и прокуроры у меня не законодательствуют и никогда законодателями не будут, пока я жива»[4]. Николай I, считавший, что именно адвокаты в конце XVIII в. «погубили Францию», вторил своей бабке такими словами: «Пока я буду царствовать, России не нужны адвокаты, без них проживём»[5].

 


Вернуться к списку книг

Периодические издания

Юридические услуги

Яндекс.Метрика

Поделиться ссылкой на выделенное