+7 495 514 02 76

Москва и Московская область

 

+7 495 9 955 955

Многоканальный телефон для Москвы и МО

История возникновения понятия «давность» в Российской юридической практике - А.В. Чепик

Дата: 07.11.2011    Автор: А.В. Чепик

Первое упоминание об исковой давности в российском законодательстве связывается, с грамотой великого князя Василия Дмитриевича (1389-1425), в которой предписывалось разбирать споры о земельной собственности и водах не более чем за 15 лет. Однако, по мнению И.А.Исаева, исковая давность предусматривалась и в Псковской судной грамоте. По утверждению названного автора, в ПГС исковая давность упоминалась в разных исковых ситуациях — как при завладении имуществом, так и при невыполнении договора (например, подряда, когда срок иска об оплате выполненной работы уже истек (ст. 40) [1].

 

В первом «великокняжеском» Судебнике 1497г. для исков о земельной собственности и водах был установлен срок в 3-6 лет.

 

Однако, при рассмотрении вопроса о том, каким образом давность, установленная Судебником, понималась и применялась на практике, И.Е.Энгельман приходит к выводу, что она не имела решающего погасительного значения для исков. Напротив, иски, не осуществленные в течение 20, 26 и даже 40 лет, принимались к разбирательству, а возражение, основанное на давности владения, рассматривалось в нем лишь в качестве одного из доказательств и подлежало обсуждению и оценке судьей в каждом отдельном случае. Мотивом для отказа в иске в этом случае выступала не только давность владения, но и отсутствие или недостаток других доказательств.

 

Следовательно, в рассматриваемый период давность не имела того абсолютного значения, в соответствии с которым доказанное истечение ее сроков исключало предоставление других доказательств. Напротив, при установлении законных оснований для права собственности давность играла вспомогательную роль лишь одного из средств судебного доказательства, подлежащего оценке наравне с другими доказательствами.

 

В Судебнике 1550 г. при сохранении трех-четырехлетней давности по некоторым делам устанавливался 40-летний срок для выкупа имений, а Соборнoe Уложение распространило этот срок и на другие земельные сделки и отношения. В дальнейшем из действия давности, установленной Судебниками 1497 и 1551 гг., были предусмотрены изъятия, объяснявшиеся политическими мотивами: не охватывалось давностью приобретение родовых княжеских вотчин лицами, не принадлежавшими к княжескому роду.

 

В Соборном Уложении 1649г., согласно исследованию И.Е. Энгельмана, иски о возвращении движимого имущества подлежали 5-летней давности. В целом же, по мнению названного автора, к XVIII столетию в русском праве получила развитие и применение только конструкция исковая давность, срок которой был различен в зависимости от предмета, по отношению к которому она применялась. Иски о недвижимых имуществах погашались 40-летней давностью, иски по договорам и обязательствам — в 15 лет, иски о приплоде — в течение одного года. Во всех названных случаях конструкции давности существенно различались между собой. Первая не допускала перерыва в применении к выкупу родовых вотчин: право этого выкупа должно было быть осуществлено в течение 40-летнего срока. 15-летняя давность развита была в значительно большей степени; она применялась только там, где был спор, где требование истца не было признано другой стороной; поэтому она не имела места против документов, собственноручно подписанных должником.

 

В связи с этим основной вывод, который был сделан И.Е.Энгельманом, состоял в том, что российское гражданское право выработало одну только исковую давность. При этом если юридическое владение считалось по закону в некоторых случаях условием давности, то только потому, что наличность владения, нарушающего права собственника, есть необходимое условие, без которого не существует права на конкретный иск и, следовательно, невозможно его погашение. Право собственника прекращается единственно вследствие неосуществления права иска. По мнению того же автора, если российскому законодательству и было известно нечто наподобие приобретательной давности, причем только в применении к земельной недвижимости, то эта конструкция постепенно разрушалась и, наконец, была уничтожена полностью.

 

Стоит отметить, что аналогичной точки зрения придерживался и другой известный российский цивилист — Д.М.Мейер, который отмечал, что, применяя давность, отечественная практика постоянно обращала внимание только на истечение срока иска и именно с последним отождествляла само понятие о давности.

 

В отличие от сказанного, И.А.Исаев утверждает, что понятие приобретательной давности в российском праве существует. По его мнению, если в постановлениях начала XVII в. срок приобретательной давности формулировался достаточно неопределенно («многие лета»), то по Соборному Уложению он уже фиксируется как 40-летний.

 

Наряду с этим исследователь отмечает, что законодательная тенденция XVII в., связанная с установлением фиксированных сроков давности, совпадала с другими важными тенденциями в сфере регулирования поземельных отношении: с оттеснением на второй план в спорах по этим делам свидетельских показаний (как доказательств права собственности) и выдвижением на первый план документальной обоснованности права землевладения. В связи с этим давность меняла свой традиционный характер: поскольку факт существования того или иного имущественного отношения стал терять свою правоустановительную силу (если он не был подтвержден соответствующими формальными актами), давность как длительность (обычность, «пошлость») приобретала черты формализма на черты формализма, искусственной конструкции.

 


Вернуться к списку книг

Периодические издания

Юридические услуги

Яндекс.Метрика

Поделиться ссылкой на выделенное