+7 495 514 02 76

Москва и Московская область

 

+7 495 9 955 955

Многоканальный телефон для Москвы и МО

К вопросу о роли присяжных заседателей в уголовном судопроизводстве - И.С. Штин

Дата: 27.09.2011    Автор: И.С. Штин

Проблема выбора оптимальных форм участия граждан в отправлении правосудия является одной из древнейших в теории судоустройства. Нигде в других ветвях государственной власти не практикуется столь широко и не закрепляется законом так подробно институт участия обычных граждан в издании правоприменительных актов, как при отправлении правосудия. Имеются 2 основные формы: разделение коллегии профессиональных судей и непрофессиональных заседателей (присяжных) с разграничением их компетенции при принятии решения по делу или объединение профессиональных судей и заседателей (народных) в единую коллегию равноправных членов суда. Наибольший интерес представляет ренессанс данного института на заре Нового времени в Европе, поскольку именно тогда возникла идея сочетания «коронного» и «народного» элемента в деятельности суда. Так, в XIV-XV вв. в Европе начинается история суда присяжных. Зарождение его связано со стремлением монархов повысить роль лидеров местных общин в борьбе с различными правонарушениями, за счет сокращения «вольностей» (произвола) вотчинного дворянства, а также и с постепенным вытеснением средневековых ордалий (ритуальных поединков) из практики расследования преступлений.

 

Статутом Генриха II было разрешено доказывать иски помощью свидетелей, а в уголовных делах – устанавливать виновность показаниями 12 присяжных обвинителей, которые происходили из определенной местности. Когда в эту местность прибывал выездной коронный суд, они были обязаны свидетельствовать обо всех преступлениях, совершенных в данной местности за период между сессиями суда. «Они (присяжные) сами должны были расследовать дело, расспрашивая о нем знающих людей… Если присяжные заявляли, что ничего не знают о том деле, о котором их спрашивали (судьи), то они распускались и назначались другие»[1]. Постепенно этот порядок был отменен: присяжные должны были во всех случаях выносить решение, оправдывающее или обвиняющее, удовлетворяющее иск или отказывающее в нем. Так следователи и обвинители сами превратились в судей. Современные критики и апологеты суда присяжных почему-то нигде не проводят совершенно очевидную параллель между данным институтом и «облихованием», закрепленным в Судебнике Ивана III (1497 г.)[2]. Разница лишь в том, что приведенные «к крестному целованию» (присяге) «боярские дети, добрые» должны были свидетельствовать о репутации определенного лица, «лихого человека», в отношении которого не было достоверных улик. Типичный институт средневекового инквизиционного процесса. В связи с этим, нет никаких оснований считать суд присяжных чуждым нашим традициям, иностранным заимствование новейшего времени.

 

Судебная реформа Екатерины II предусматривала создание уездных и земских судов для дворян; городских и губернских – для горожан; нижней и верхней расправы – для свободных крестьян. При этом, по аналогии с германским судом шаффенов учреждались должности судебных заседателей из числа местных жителей (дворян и мещан): по 2-е – в уездном и окружном суде, 2-3 – в Нижнем земском суде, а в Нижней расправе – 8[3]. Очевидно, появление шаффенской модели, народных заседателей, так же не следует связывать с Судебной реформой второй половины ХIХ в. Обе данные модели не свободны от недостатков.

 

Введение на заре судебной реформы института суда присяжных в ряде регионов РФ с постепенным расширением единоличного рассмотрения уголовных и гражданских дел по первой инстанции федеральными судьями вызвало оживленную дискуссию среди специалистов[4]. Такой своеобразный «крен» был вызван стремлением преодолеть кризис института народных заседателей, посредством которого советское государство пыталось заставить трудящихся поголовно управлять государством[5]. Но так же в конце XIX в. германские правоведы говорили о кризисе суда шеффенов, «дремлющих при судье». Во-первых, обычно непрофессиональные члены суда, формально наделенные равным с судьей объемом прав, попадают в психологическую зависимость от мнения профессионала и ведут себя пассивно в составе малой коллегии. Возможность появления «неформальных лидеров», например, из числа юристов, в составе большой коллегии как бы игнорируется. Во-вторых, существовавший в нашей стране порядок привлечения граждан к участию в отправлении правосудия уже с 1991 г. не соответствовал реалиям жизни. Но это в принципе не означает, что коллегию суда с участием народных заседателей нельзя было расширить, а действовавший порядок формирования списков заседателей – усовершенствовать. В-третьих, многие дела вообще невозможно рассматривать грамотно и в срок с участием большой коллегии присяжных заседателей. В современных демократических государствах суды присяжных рассматривают крайне незначительное количество дел (менее 8 % – в США, в Англии – около 3 %, во Франции – до 1 %[6]). Даже сами английские судьи говорят: «Система, объединяющая судью и заседателей в единую коллегию, в наш компьютерный век более надежна»[7].

 

В специальных судах (экономических, трудовых, финансовых, военных, по делам несовершеннолетних и т.п.) во многих странах давно привлекаются для участия в качестве заседателей специалисты в соответствующих областях человеческой деятельности. Такой опыт впервые в нашей стране был использован при проведении эксперимента по рассмотрению дел с привлечением арбитражных заседателей и закреплен в федеральном законе. Почему же при разрешении уголовного дела, да еще по тяжким и особо тяжким преступлениям, «люди из народа» надежнее? В-четвертых, считается, что присяжные заседатели лучше, добросовестнее относятся к исполнению своего гражданского долга. В условиях мощнейшего давления общественного мнения, вызываемого ростом преступности, возрастает риск судебной ошибки, от которой и должны предостеречь профессионального судью заседатели. Во многих случаях это удается. Так выборочный анализ материалов уголовных дел о бандитизме показал, что в 48 % случаев квалификация, данная на предварительном следствии, изменялась прокурором, поддерживающим государственное обвинение в суде. В 30 % случаев она изменялась судом первой инстанции (рассматривающим такие дела при участии народных заседателей) и в 3,4 % – кассационной инстанцией (рассматривает дела в составе 3-х профессиональных судей)[8].

 


Вернуться к списку книг

Периодические издания

Юридические услуги

Яндекс.Метрика

Поделиться ссылкой на выделенное