+7 495 9 955 955

Многоканальный телефон для Москвы и МО

Реформы местного управления а Австралии в 90-х гг. ХХ в. - Д.С.Бондарев

Дата: 20.03.2012    Автор: Д.С. Бондарев

В 90х годах XX века годах система местного управления Австралии претерпела ряд серьёзных структурных изменений. Импульсом для проведения этих реформ послужили, с одной стороны, действия правительств штатов страны, а с другой - инициативы самих органов местной власти. Как представляется, характер и сущность проводимых в указанный период реформ невозможно понять без анализа основных их направлений, а именно: - расширение функций и полномочий местных органов управления; - внедрение программ консолидации и системы оценки их эффективности; - активизация процессов добровольного межмуниципального сотрудничества; - оценка эффективности внутренних организационных реформ в рамках системы местного управления. Следует пояснить, что с 1989 по 1995 год правительства всех австралийских штатов ввели новые правила функционирования местных органов власти. Кроме того, в целях чёткого разграничения политических и административных функций в рамках каждой юрисдикции были пересмотрены роли выборных и назначаемых официальных лиц в рамках концепции «нового общественного управления» (НОУ). Одним из первых направлений, в котором двигалась реформа местного управления в Австралии в указанный период, стало расширение функций и полномочий местных органов управления. Безусловно, муниципалитеты Австралии никогда не обладали набором функций равным функциям муниципальных органов других стран британского наследия. Так, в Австралии задачи здравоохранения, общественной безопасности, социального жилья и образования всегда находились в ведении правительств штатов. Исторически, начиная с зарождения государства в ХIХ веке и до послевоенного периода (середина-конец 40-х гг. ХХ в.) муниципальные органы власти традиционно отвечали за поддержание местной инфраструктуры, а именно: строительство дорог, мостов, канализаций и.т.д. В последующие годы, в связи с увеличением ресурсов, направляемых на развитие системы мест общественного пользования, роль местных органов управления стала заметно видоизменяться. Эта тенденция особенно явно проявилась в последнее десятилетие ХХ века[1]: значительно расширился перечень услуг, предоставляемых населению местными органами власти, при этом произошло смещение акцента с технического адресата услуг в сторону человеческого измерения; снизилась доля расходов местных бюджетов, выделяемых на дорожное строительство (с 50% до 25 %); увеличилась доля расходов местных бюджетов, направленных на выполнение спортивных, культурных и других общественно значимых функций (до 20%); расширился перечень функций, связанных с предоставлением услуг здравоохранения, образования, социального обеспечения и общественной безопасности (с 4% до 12%). Следует отметить, что изменение объёма функций местного управления приняло такой масштаб, что было зафиксировано в Государственном Докладе о Местном Управлении 2003/2004 года: «очевидно, что больше не существует служб местного управления в форме обслуживания дорог и уборки мусора в качестве основных услуг».[2] В настоящее время муниципалитеты Австралии осуществляют функции и предоставляют услуги, связанные с инженерными работами (общественные работы), объектами и мероприятиями физической культуры, объектами общественного отдыха и развлечений, услугами в области здравоохранения, общественной безопасности, детскими учреждениями и учреждениями для престарелых граждан, согласований строительных разрешений, управления парками и другими территориями, библиотеками, музеями, вопросами экономического развития и туризма, а также вопросами охраны окружающей среды. Что касается конкретных долей расходов местных бюджетов, то они разняться от штата к штату. Например, в то время как штаты Виктория, Западная Австралия и Южная Австралия больше внимания уделяют вопросам здравоохранения и общественных услуг, то штаты Новый Южный Уэльс и Тасмания придают особое значения вопросам социального жилья.[3] Значительная разница в структуре местных расходов наблюдается также и внутри штатов. Муниципалитеты густонаселённых городских районов используют значительно меньше своих налоговых сборов на обслуживание местной инфраструктуры. Такая ситуация сложилась по той причине, что транспортная система давно сложилась и в значительной степени обслуживается за счёт частного сектора. С другой стороны, местным органам управления редконаселённых районов приходится до сих пор заниматься вопросами строительства новой инфраструктуры. Кроме того, им приходится оказывать те услуги, которые не предоставляются правительствами штатов или частным сектором. Однако, не смотря на то, что набор услуг, предоставляемых местными органами управления, зависит от конкретного штата и муниципалитета, в целом за последние годы, количество услуг значительно выросло, что позволяет сделать вывод о том, что многие органы местного управления превратились в сложные многофункциональные организации. Данному процессу способствовали многие факторы. Во-первых, уровни более высокого государственного управления делегировали часть своих полномочий органам управления третьего уровня. Так, например, в штате Виктория в 90-е годы хроническое недофинансирование федеральными властями и властями штатов программы здравоохранения и социального обеспечения заставили муниципалитеты в нарушение существующих правил взять на себя эти критически важные общественные услуги.[4] Таким же образом федеральные власти вынудили местное управление взяться за обслуживание местных аэропортов. В дополнение к упомянутым объектам и услугам правительство штатов обязало муниципалитеты заниматься вопросами регулирования охраны окружающей среды и местного планирования. Так, в случае со штатом Новый Южный Уэльс с 1995 по 2001 год правительство приняло около десяти законов, которые касались вопросов контроля над уровнем загрязнения окружающей среды, земельных вопросов, парков и уничтожение мусора[5] - все эти вопросы перешли в ведение местных властей. В других штатах в той или иной степени происходили подобные же процессы. Безусловно, результатом делегирования функций вышестоящего уровня управления местным властям стало значительное повышение роли муниципалитетов. Во-вторых, за последние годы значительно повысилось общественное ожидание тех услуг, которые могут и должны быть обеспечены местными властями. Население заинтересовано в повышении уровня жизни и поэтому, безусловно, всегда будет ожидать большего от местных властей. Более того, население не только лучше осведомлено о принимаемых правительством решениях (в отличие от предыдущих поколений), но и обладает лучшей системой самоорганизации. Эти характеристики, несомненно, тесно связаны с наметившимся в первое десятилетие ХХI века усилением местной самоидентификации населения.[6] Кроме того, необходимо отметить, что рост ожиданий населения был связан с пересмотром местного законодательства в шести штатах страны в 90-е годы, которое в своём изменённом виде обязывало местные советы к большей прозрачности процесса принятия решений, а также облегчало участие населения в принятии решений. В-третьих, оказавшись в ситуации давления снизу (население) и сверху (власти штатов и федерального правительства), члены местных советов естественным образом искали выход в расширении своих полномочий. Местное законодательство, пересмотренное в 90-е годы, возлагало на местные органы власти общую компетенцию, давая им возможность активно участвовать в решении вопросов, ранее не входивших в круг их компетенции. Как следствие, многие местные советы использовали своё право на выбор способа действия и использовали новые подходы и методы, что привело, в свою очередь, в ряде случаев к превышению полномочий в стремлении «стать всем для всех». С другой стороны, часть местных органов управления пришла к пониманию того, что возложение на них слишком большого объема полномочий приводит к снижению эффективности результатов деятельности и стали высказываться в том смысле, что для них пришло время начать говорить «нет» там, где это возможно. Итогом критического анализа и оценки процесса расширения функций и полномочий местных органов управления стало инициирование так называемых «программ консолидации», призванных создать в большинстве штатов страны более крупные муниципальные образования с более высоким уровнем финансирования и возможностью предоставления более широкого спектра услуг. Внедрение указанных «программ консолидации» и разработка системы оценки эффективности их услуг стало вторым из выделенных нами направлений реформ местного управления в Австралии в конце ХХ в., повлекшим за собой остальные. Совершенно очевидно, что политика слияния явилась серьёзным стимулом для остальных муниципалитетов прибегнуть к различным формам регионального сотрудничества как альтернативе укрупнения. Как следствие этого, оказалось, что и укрупнённые муниципалитеты, и меньшие муниципалитеты, но в системе совместной кооперации, в состоянии предоставить значительно более широкий спектр услуг и повысить эффективность результатов при условии наличия профессиональных избираемых советников, которые в состоянии создать здоровые рабочие отношения с муниципальными исполнительными директорами. В заключение хотелось бы отметить, что процесс реформирования органов местного управления, начавшийся в Австралии в 90-х гг. ХХ в. на сегодняшний день не является окончательно завершенным. Определённо, что все четыре измерения реформ будут эволюционировать и дальше. Каким же конкретно образом набор выделенных нами элементов реформы будет развиваться дальше - покажет время.
Доклад Комиссии по грантам Содружества (CommonwealthGrantsCommission) о финансовом положении органов местного управления, 2001г., 2001:54 // http://www.info.gov.nf/news/Information/CommonwealthGrantsCommission/Appendix%205%20-%20Administration%20Management%20Plan%202005-06.pdf [2] Государственный Доклад о Местном Управлении 2003/2004 года  (DOTARS), 2003:10:LGSA:2 //  http://hghltd.yandex.net/yandbtm?fmode=inject&url=http%3A%2F%2Fwww.infrastructure.gov.au%2F&text=DOTARS&l10n=ru&mime=html&sign=a2d39569ed40f1bf13ba43f81f0c2b61&keyno=0   DOTARS, 2003: 31 // http://www.infrastructure.gov.au/infrastructure/rifp/stream1/index.aspx VLGA, 2002:4 // http://home.vicnet.net.au/~viclga/ [5] LGSA, 2001: 15-16 // http://www.blogtalkradio.com/gov20/2012/01/16/mark-headd--the-why-what-and-how-of-civic-innovation.  
[6] DOTARS, 2002: 7 // http://www.infrastructure.gov.au/infrastructure/rifp/stream1/index.aspx  

Вернуться к списку книг

Периодические издания

Юридические услуги

Яндекс.Метрика

Поделиться ссылкой на выделенное