+7 495 9 955 955

Многоканальный телефон для Москвы и МО

Становление конституционной юстиции и развитие системы защиты прав и свобод человека и гражданина в государствах Центральной и Восточной Европы - Р.К. Сванидзе

Дата: 09.11.2011    Автор: Р.К. Сванидзе

Зарождение конституционной юстиции как системы судебных органов конституционного контроля в государствах Центральной и Восточной Европе, как и в Европе в целом, началось еще до Второй мировой войны. Традиции конституционного контроля в государствах Центральной и Восточной Европы были слабыми, но, все же, существовали, что позволило авторам проектов постсоциалистических конституций в данных государствах обратиться к опыту из собственного прошлого при создании случая для конституционного контроля. Одним из государств, в котором Конституционный Суд, построенный по аналогии с австрийской «кельзенианской» моделью, существовал еще то Второй мировой  войны, была Чехословакия. Конституционный Суд в Чехословакии был учрежден на основании Конституции Чехословакии 1920 г.[1], и начал функционировать в ноябре 1921 г. В его компетенцию входило только осуществление абстрактного конституционного контроля конституционности законов. Интересно, это полномочие существовало наряду с компетенцией судов общей юрисдикции рассматривать конституционность законов, подлежащих применению при рассмотрении конкретного дела. Таким образом, чехословацкая модель судебного конституционного контроля, учрежденная в соответствии с Конституцией Чехословакии 1920 г. являлась «гибридной», «была вдохновлена одновременно австрийскими и американскими моделями» институтов конституционного контроля[2].

 

Вместе с тем, Конституционный Суд Чехословакии реализовывал свои полномочия на практике чрезвычайно редко. В течение всего периода его существования - с 1921 г. по 1939 г.  – он рассмотрел дела о проверке конституционности нескольких постановлений Парламента Чехословакии и только 2-х законов (уже в 1938 г.), при этом им не разу не было вынесено итогового решения. Как прокомментировала данное положение словацкий ученый – конституционалист Д. Малова, «доминирующие методы осуществления государственной власти – осуществление ее правительством, сформированным парламентским большинством и реализация идеи «демократии большинства» - ограничили развитие института судебного конституционного контроля» в довоенной Чехословакии[3]. Вместе с тем, даже ограниченный, но все же, существующий судебный конституционный контроль создавал, по меньшей мере, символическую точку отсчета при подготовке проекта новой демократической конституции в Чехословакии, и, в конечном счете, в Чешской Республике и в Словацкой Республике.

 

В других государствах Центральной и Восточной Европы институт абстрактного конституционного контроля не существовал до Второй мировой войны, но в определенных случаях суды общей юрисдикции имели право осуществлять проверку конституционности нормативных правовых актов, подлежащих применению при рассмотрении ими конкретных дел, т.е. фактически - конкретный судебный конституционный контроль. В Румынии в начала ХХ в. признавались полномочия судов общей юрисдикции по осуществлению проверки конституционности законов, подлежащих применению при рассмотрении конкретных дел, несмотря на отсутствие легальных оснований этого полномочия в Конституции Румынии 1866 г. Бухарестский суд успешно реализовал данное полномочие в 1912 г. при рассмотрении дела Бухарестской трамвайной компании. Межвоенные конституции Румынии (Конституция Румынии 1923 г. и Конституция Румынии 1938 г.) признавали принцип осуществления Судом кассации и справедливости (аналог Верховного Суда) конкретного конституционного контроля. Однако, следствием обнаружения неконституционности закона был только отказ суда от применения его при рассмотрении конкретного дела, а не признание данного закона недействительным[4]. Это  полномочие осуществлялось Судом кассации и справедливости Румынии достаточно редко, но само присутствие легальной возможности осуществления конкретного конституционного контроля имело знаковое значение даже за границами Румынии. Вдохновленный румынским примером, видный болгарский конституционалист профессор С. Балмазов в 1936 г. предложил проект Конституции Болгарского царства, в котором предложил учредить Верховный Суд Кассации как судебный орган конституционного контроля с полномочиями, аналогичными полномочиям Верховного Суда США в сфере конституционного контроля. При этом, С. Балмазов апеллировал ко взглядам своего предшественника -  видного болгарского  правоведа начала ХХ в., профессора С. Кирова,  который в своих трудах последовательно отстаивал полномочие Верховного Суда осуществлять судебный конституционный контроль в процессе рассмотрения конкретных дел. Научное наследие С. Баламазова было настолько значимым в болгарской науке конституционного права, что и в конце ХХ в. некоторые конституционалисты предлагали реализовать его идеи, наделив суды общей юрисдикции полномочиями по осуществлению судебного конституционного контроля, хотя, в конечном счете, в Конституции Республики Болгарии 1991 г. была реализована «кельзенианская» модель конституционной юстиции[5].

 

Социалистическая государственно-правовая доктрина и практика государственного строительства предполагали категорический отказ от самого принципа конституционного контроля, который, с точки зрения ведущего польского конституционалиста конца 40-ых – начала 50-х годов ХХ в. профессора С. Розмарина, не соответствовал принципу «верховенства представительных органов государственной власти ..., согласно которому парламент является высшим органом государственной власти». В то время как юридическая наука оправдывала отказ от конституционного контроля необходимостью обеспечения принципа верховенства парламента, в действительности, судебный конституционный контроль был несовместим с полным политическим контролем, осуществляемым коммунистическими партиями государств Центральной и Восточной Европы. Как провозглашал профессор С. Розмарин, «судебный конституционный контроль является реакционным и не прогрессивным институтом». Однако, с течением времени степень враждебности института конституционного контроля основам социалистической демократии уменьшалась, и в 60-х гг. ХХ в. в социалистической юридической науке возникли первые осторожные предложения о возможности учреждения внепарламентского контроля за законодательством. Это было совместимо с общими призывами установления отдельных гарантий законности в период «оттепели», последовавший в конце 50-х - 60-х гг. ХХ в. Существенно, однако, что предложения о введении таких форм контроля ограничивались введением институтов проверки соблюдения процедуры и формы принятия законов, и не предполагали учреждения независимых органов, осуществляющих контроль законов с точки зрения их соответствия конституционным ценностям. Как отметил М. Гранат, исследовавший историю становления конституционной юстиции в Центральной Европе, хотя самая идея судебного контроля конституционности законов перестала рассматриваться как однозначно противоречащая социалистическим принципам государственного строительства в 80-х гг. ХХ в. институт судебного нормоконтроля рассматривался как способ обеспечения «качества» законов, а не как абсолютный конституционный контроль[6].

 


Вернуться к списку книг

Периодические издания

Юридические услуги

Яндекс.Метрика

Поделиться ссылкой на выделенное