+7 495 514 02 76

Москва и Московская область

 

+7 495 9 955 955

Многоканальный телефон для Москвы и МО

Роль советской правовой доктрины в создании Всеобщей декларации прав человека - В.Р. Давтян

Дата: 14.11.2011    Автор: В.Р. Давтян

Вторая мировая война выявила со всей очевидностью недостатки в юридическом закреплении прав и свобод человека в мировом масштабе и не только заставила все страны по-новому взглянуть на идею прав человека, но и придала проблематике прав человека поистине глобальную актуальность.

 

В 1945 г. на конференции в Сан-Франциско советская делегация от имени четырех великих держав – Великобритании, Китая, США и СССР, предложила поправку к ст. 1 (п.3) проекта Устава ООН, согласно которой одной из целей той организации предлагалось сделать международное сотрудничество в области укрепления и развития уважения к правам и свободам человека. Поправка была принята, и Устав Организации Объединенных Наций, вступивший в силу 24 октября 1945 г., стал первым международно-правовым актом, в котором говорится о всеобщем уважении прав человека[1]. Таким образом, в 1945 г. был открыт новый этап в развитии идеи прав человека, специфика которого состоит в том, что эта идея становится основой глобального международного порядка. Конечно, это обстоятельство не могло не отразиться на эволюции советской концепции прав человека.

 

В 1946 г. на первой сессии Генеральной Ассамблее ООН было принято решение о выработке единого международного стандарта в подходах к правам человека. Это заставляло СССР и другие державы искать точки взаимного сближения своих теоретико-идеологических установок в трактовке природы и механизма юридического обеспечения достоинства личности, ее прав и основных свобод человека. Начались поиски общеправовой платформы в целях создания масштабного международного документа, призванного способствовать уважению и защите неких всечеловеческих прав и свобод.

 

Юристы США и западноевропейских стран в своих вариантах перечня таких прав опирались на Конституцию США 1787 г. и на Французскую декларацию прав человека и гражданина 1789 г., базирующихся на представлении о естественном характере основных прав и свобод человека. Поэтому их предложения сводились к включению в Декларацию о правах человека перечня гражданских и политических прав.

 

Для советской делегации было необходимо отстоять включение в этот перечень еще и социально-экономических прав. Кроме того, для советской правовой идеологии неприемлемым было и узаконивание частной собственности, которое усматривалось советской делегацией в ст. 17 Всеобщей декларации прав человека, провозглашавшей право владения имуществом единолично и совместно с другими. Советские теоретики права опирались на марксистский историко-экономический и этатистский подход к трактовке природы прав и основных свобод личности[2]. Основополагающая идея этого подхода состоит в том, что человеческое существо есть продукт конкретно-исторических общественных отношений господства-подчинения, формирующихся прежде всего в сфере материального и духовного производства, - так учит исторический материализм. Присущие индивиду особенности неразрывно (хотя и неявно для индивидуального сознания) связаны с его положением в обществе, разделяемом на классы (кроме коммунистического общества).

 

Процесс противоборства классов завершается победой пролетариата, уничтожением буржуазного государственного аппарата, упразднением частной собственности - источника эксплуатации и бесправия трудящихся. Движущей силой общественного развития, согласно марксистской трактовке философии истории, являются экономические факторы, производительные силы и производственные отношения – они выступают основными детерминантами государственного, политического и правового порядка, а также культуры и нравственности.

 

К. Маркс высоко оценил вклад американцев в развитие прав человека, но при этом решительно выступил против «раздвоения» индивида на человека и гражданина. Он писал: «Человек отнюдь не рассматривается в этих правах как «родовое существо». Поэтому «государственно-гражданская жизнь, политическая общность, низводится деятелями политической эмансипации даже до роли простого средства для сохранения этих так называемых прав человека; что таким образом citoyen объявляется слугой эгоистического homme, а сфера, в которой человек выступает как общественное существо, ставится ниже той сферы, в которой он выступает как частное существо; что, наконец, не как citoyen, а человек как bourgeois считается собственно человеком и настоящим человеком»[3]. Приписывание члену гражданского общества формальных, естественных и неотъемлемых прав, стоящих выше государственной власти, превращает его в замкнутого в себе индивида, тормозит подлинное развитие личности. Право носит классовый характер. Буржуазное государство подавляет личность: основная масса людей не может реализовать права и свободы, формально провозглашенные для всех, но фактически доступные только для представителей господствующего класса. Поэтому оказывается необходима пролетарская революция, так как только она может привести к бесклассовому коммунистическому обществу.

 

Принцип историзма методологически противостоит, по мнению марксистов, принципу абстрактной универсальности прав человека, характерному для теории «естественного права». Ф. Энгельс в «Анти-Дюринге» писал, что вполне логичное с исторической и классовой точки зрения признание равенства прав всех людей в Американской Конституции не отрицает «существующее в Америке невольничество цветных рас: классовые привилегии были уничтожены, расовые привилегии освящены»[4]. Само понятие права есть понятие государственное, поэтому «права человека немыслимы без того, чтобы не пользоваться защитой и охраной со стороны государства. В противном случае права человека превращаются в пустую абстракцию, в ничего не значащую иллюзию, которые, как известно, легко создаются, но также легко исчезают», ? писал А.Я. Вышинский[5].

 


Вернуться к списку книг

Периодические издания

Юридические услуги

Яндекс.Метрика

Поделиться ссылкой на выделенное