+7 495 514 02 76

Москва и Московская область

 

+7 495 9 955 955

Многоканальный телефон для Москвы и МО

К вопросу о разграничении предметов ведения и полномочий Российской Федерации и ее субъектов - Н.С. Аленин

Дата: 02.11.2011    Автор: Н.С. Аленин

Почти в трех десятках федераций, существующих сегодня в мире, разграничение предметов ведения связано, как правило, с различными комбинациями четырех элементов: исключительные полномочия федерации; исключительные полномочия ее субъектов; совместная или конкурирующая компетенция; остаточные полномочия, не охваченные по разными причинам ни одним из направлений[1].

 

При разграничении полномочий речь идет, прежде всего, о том, кому принадлежит право издавать законы по тем или иным вопросам. Однако разграничение не ограничивается только этим, оно относится и к деятельности других органов государственной власти федерации и ее субъектов. Ни одна ветвь государственной власти не вправе выходить за пределы того круга ведения, который определен конституцией для федерации или ее субъектов.

 

В различных странах применяются несколько основных способов разграничения предметов ведения и полномочий федерации и ее субъектов. Так, в Конституциях некоторых стран перечисляются исключительные полномочия федерации, все остальное находится в ведении ее субъектов.

 

В других устанавливается две сферы полномочий: федерации и ее субъектов (Австралия, Аргентина, Канада и др.). При использовании данного способа в конституциях обычно содержится оговорка, согласно которой не названные полномочия (остаточные) могут быть отнесены либо к ведению федерации, либо – ее субъектов. В первом случае это дает дополнительные полномочия федерации, во втором – усиливает субъекты.

 

В отдельных странах в конституции дается перечень в двух сферах: федеральной и совместной компетенции. Все, что не названо, относится к исключительной компетенции субъектов. По сравнению с другими способами размежевания предметов ведения, подобный подход учитывает объективную невозможность учесть все вопросы законодательного и иного регулирования, разграничить все их должным образом. Формально конституционно сферы совместного ведения и исключительного ведения субъектов федерации разделены, но на практике граница между ними может перемещаться то в одну, то в другую сторону. Основной недостаток подобного способа разграничения состоит в том, что совместная компетенция крайне усложняет практическую деятельность органов и федерации, и субъектов.

 

Конституция США устанавливает следующий способ разграничения предметов ведения: компетенция федерации закреплена в форме установления правомочий федерального Конгресса в определенных сферах общественных отношений (разд.8 ст.1), остаточная же компетенция штатов ограничена запретами на совершение ряда действий (разд.10 ст.1)[2]. Американская Конституция гораздо сложнее, чем представляется на первый взгляд. В ней можно предположить наличие и сферы совпадающих полномочий, и перечня запретов не только для штатов, но и для федерации, и даже института «совместных» запретов, что делает границу между сферами их компетенции еще более расплывчатой.

 

Хотя в большинстве зарубежных стран разграничение предметов ведения между федерацией и ее субъектами осуществляется федеральной Конституцией, в тоже время некоторые страны допускают разграничение предметов ведения в текущем федеральном законодательстве.

 

Так, Конституция США не исключает изданием обычного закона Конгресса США возможность расширения конституционно установленного круга предметов ведения, находящихся в исключительном ведении федерации (разд.8 ст.1 Конституция США). Основной закон ФРГ предусматривает возможность перераспределения предметов ведения, принадлежащих исключительно федерации, путем издания обычного федерального закона (ст.71 Основного закона ФРГ). Упомянутые выше способы разграничения предметов ведения не исчерпывают всего их разнообразия[3].

 

Исходя из концепции российской Конституции формально-юридическое обеспечение разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти должно осуществляться в следующей иерархической последовательности: Конституция России как основа разграничения предметов ведения и полномочий; принятие на ее основе федеральных законов и законов субъектов Российской Федерации (ст.76 Конституции РФ); заключение в развитие федерального законодательства договоров (соглашений) (ст.11 Конституции РФ).

 

Наличие двух статей Конституции – 11 и 76, по-разному определяющих правовые формы регулирования по предметам ведения, породило на практике дискуссию – что же является приоритетной формой при разграничении предметов ведения и полномочий органов государственной власти: федеральный закон или договор?

 

В ст. 4 Конституции Российской Федерации провозглашается верховенство Конституции Российской Федерации и федеральных законов на всей территории Российской Федерации. Данный принцип не учтен в ст. 11 Конституции Российской Федерации, где федеральный закон не обозначен как форма разграничения предметов ведения и полномочий. В то же время именно данная форма регулирования федеративных отношений определяется в качестве основной в ст. 76 Конституции Российской Федерации, где речь идет о принятии правовых актов по предметам ведения Российской Федерации, предметам совместного ведения и предметам ведения субъектов Российской Федерации. Поэтому остается дискуссионным вопрос о соотношении договора и федерального закона по их юридической силе. Другой вопрос, который неизбежно возникает при толковании ст. 11 Конституции РФ, касается понимания предметов ведения, разграничиваемых договорами.

 


Вернуться к списку книг

Периодические издания

Юридические услуги

Яндекс.Метрика

Поделиться ссылкой на выделенное