+7 495 9 955 955

Многоканальный телефон для Москвы и МО

К вопросу о дефекте медицинской помощи и его видах. - А.А. Понкина

Дата: 20.03.2012    Автор: А.А. Понкина

Отказ российского законодателя закрепить в недавно принятом Федеральном законе «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 № 323-ФЗ[2] даже само понятие врачебной ошибки, отказ закрепить дефиниции иных видов дефекта медицинской помощи, критерии их выявления и оценки, основания, условия и механизмы фиксации такого дефекта и установления виновности/невиновности врача, отказ от закрепления детальной регламентации правовых последствий различных видов дефекта медицинской помощи лишь еще больше актуализируют необходимость научно-правового осмысления  указанных вопросов. Сложность состоит в том, что дефект медицинской помощи – это собирательное понятие, объединяющее в себе великое множество типовых и уникальных ситуаций. По мнению ряда экспертов, рассмотрение понятий дефект медицинской помощи и врачебная ошибка в системе уголовного и гражданско-правового регулирования ставит вопрос о необходимости корреляции таких часто применяемых понятий, как «правильное (неправильное) лечение больного», «неблагоприятный исход», «нежелательные результаты оказания медицинской помощи», «ненадлежащее оказание медицинской помощи», «ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей», «врачебная ошибка», «ошибки врача», «дефект медицинской помощи», с юридическими терминами «вред», «негативные последствия», «вина», «виновное причинение вреда», «невиновное причинение вреда», «противоправность действия», «вред, причиненный противоправным действием», «вред, причиненный правомерным действием». Врачебная ошибка или дефект медицинской помощи приобретают реальное проявление и юридическое значение в случае причинения вреда пациенту. Вред (негативные последствия) – это умаление нематериальных благ, к которым относятся жизнь и здоровье человека[3]. Считаем возможным условно выделить следующие виды дефекта медицинской помощи: – преступный умысел врача на убийство или на причинение вреда здоровью пациента (виновное поведение врача); – осознанные действия самого пациента, стремящегося совершить суицид или же причинить вред своему здоровью; – преступный умысел третьего лица (например, родственника пациента) на убийство или на причинение вреда здоровью пациента (виновное поведение указанного лица); – преступная халатность врача, повлекшая за собой причинение вреда здоровью пациента (виновное поведение врача); – несчастный случай во время и при оказании медицинской помощи (отсутствует вина врача, пациента или иных лиц); – врачебная ошибка врача (невиновное добросовестное поведение врача); – преступный умысел фармацевтической компании на причинение вреда здоровью пациентов (виновное поведение соответствующих должностных лиц компании). Например, намеренные действия, приводящие к заражению населения болезнью с тем, чтобы заработать на продажах лекарственного средства от этой болезни; – преступная халатность фармацевтической компании (виновное поведение соответствующих должностных лиц компании). Как обоснованно указывает К.В. Егоров, «специфика медицинских вмешательств заключается в том, что редкие из них обходятся без причинения вреда здоровью и не все медицинские манипуляции, диагностика и лечение приводят к выздоровлению пациента. Такой вред зачастую, без сомнения, вызывает страдание больного, более того, ряд медицинских вмешательств сопряжен с потерей отдельных органов в целях спасения жизни пациента. Тем не менее, причиненный здоровью пациента вред не всегда является условием наступления гражданско-правовой ответственности»[4]. Швейцарский исследователь доктор медицины и магистр права Микаэль Фёзье (Michael Feusier) показывает в своих работах структуру распределения условий наступления ответственности в связи с дефектом медицинской помощи, указывая, что уголовная ответственность за дефект медицинской помощи, административная ответственность за это, возмещение морального вреда, компенсация за нанесенный здоровью ущерб могут пересекаться в зависимости от обстоятельств происшедшего[5]. Исход разбирательства по каждому конкретному случаю причинения вреда здоровью пациента при оказании ему медицинской помощи и в связи с оказанием такой помощи зависит от оценки действий врача его коллегами – другими врачами, которые осознают, что завтра могут сами оказаться в такой же ситуации, а в силу этого крайне неохотно дают негативные объективные оценки действиям своих коллег. Сегодняшняя судебная практика в России и ряде других стран (Швейцария, Франция и др.) такова, что по немалому числу случаев суды принимают сторону врачей, признавая их невиновность. Да, существует проблема корпоративной круговой поруки во врачебном сообществе. Но и возможности современной медицины тоже переоценивать не следует. Врач – это не Господь Бог, врач не всесилен. Особенность природы отношений «врач – пациент» такова, что врач обязан предпринять все необходимые усилия, исходя из должного уровня своих знаний, умений, навыков, компетенций в области медицинского искусства, для излечения болезни пациента или хотя бы для купирования острой боли и иных мучительных для пациента симптомов, но не обязательно может достичь этих результатов. Это называется «обязательством средств», что весьма существенно отличается от «обязательства результатов»[6]. Повисает в воздухе, остается риторическим вопрос о том, насколько вообще могут быть адекватны и добросовестны «обязательства результатов» за пределами легких недомоганий (насморк, легкая ранка, легкое растяжение связок, легкое отравление и т.д.), учитывая, что, по свидетельству самих же врачей, степень достижений современной медицинской науки и практики в части ее возможностей стопроцентно адекватно диагностировать и эффективно лечить больных, мягко говоря, завышена. Да, обоснованно ставить вопросы о мошенниках в сфере медицины, устанавливать ответственность за действия самозваных псевдоцелителей. К примеру, пункт «c» статьи 134 Закона кантона Женевы о здравоохранении от 07.04.2006 устанавливает уголовную ответственность за «введение в заблуждение третьих лиц относительно реальности и качества врачебной подготовки, навыков и опыта деятельности в области оказания медицинской помощи»[7]. Но, если врач добросовестно выполнил свои обязанности, осуществил все необходимые диагностические и лечебные процедуры и манипуляции, должен ли он автоматически нести ответственность за ухудшение здоровья пациента или его смерть? Очевидно, нет. Должно ли нести ответственность за такой исход лечебное учреждение? В ряде случаев – да, компенсируя себе затраты через механизмы страхования медицинской ответственности. Но врач? В этом смысле представляет интерес решение Верховного суда Швейцарии от 09.02.2007: «Если сущность медицинского искусства для врача состоит в том, чтобы получить желаемый результат с имеющимися у него [врача] знаниями и способностями, то это не значит, что врач обязательно может и должен добиться этого искомого результата или даже гарантировать, поскольку результат, сам по себе, не является частью указанных обязательств. Сфера врачебный обязанностей по оказанию медицинской помощи определяется в соответствии с объективными критериями. Требования, которые необходимо задать в этой связи, не могут быть установлены раз и навсегда, а зависят от обстоятельств каждого дела. Среди них – характер вмешательства или лечения, медицинские риски, условия и основания оценки времени и ресурсов, качество подготовки и возможности врача. Нарушения врачом своего долга оказания медицинской помощи, зачастую, но неправильно, называемые как «профессиональные проступки», с юридической точки зрения, представляют собой неисполнение или ненадлежащее исполнение своего обязательства и соответствует, таким образом, с точки зрения договора, конкретным деликтам. Если врач наносит ущерб пациенту, и это усугубляется виной врача, пациент вправе получить компенсацию» (пункт 3.1 решения)[8]. Ранее, в решении Верховного суда Швейцарии от 25.10.1994, была отражена аналогичная позиция: «Специфика медицинского искусства состоит в том, что врач должен работать со своими знаниями и навыками для достижения желаемого результата, который совершенно не обязательно может быть достигнут или даже гарантирован. Успех излечения, сам по себе, не его [врача] обязанность, независимо от того, выступает ли он в качестве должностного лица или в качестве представителя пациента… Врач должен всегда лечить пациентов должным образом для защиты их жизни или здоровья, в частности, принимая во внимание складывающиеся обстоятельства и предлагая разумные меры… Врач в своей деятельности сталкивается с опасностями и рисками, связанными с любым лечебным действием, а также связанными с болезнью как таковой… Врач при установлении диагноза и определении терапевтических или других медицинских мер в соответствии с объективным знанием часто принимает решение по своему усмотрению, делая выбор между различными возможностями с учетом рисков негативных последствий. Выбирающий один или другой вариант по своему усмотрению, врач не может нести ответственность только лишь за то, что он не нашел объективно лучшего решения. Если есть вероятность, что лечение может иметь негативные последствия, врач должен сделать все, чтобы предотвратить это. Если эти побочные эффекты возникают, то предполагается, что все необходимые меры не были приняты.Это предположение облегчает доказательства такого нарушения, но не изменяет бремени доказывания» (пункт 4a решения)[9]. Очевидно, что надлежащее урегулирование понятия, условий фиксации и оценки, правовых последствий врачебной ошибки и иных видов дефекта медицинской помощи – в интересах как пациентов, так и врачей.
[1] Понкина Александра Александровна – студент  юридического факультета им. М.М. Сперанского Российская академия народного хозяйства и  государственной службы при Президенте Российской Федерации Статья посвящена исследованию содержанию понятия «дефект медицинской помощи» и его видов. Ключевые слова: дефект медицинской помощи, врачебная ошибка, халатность, вина, ответственность.   Ponkina A.A. To the question of the defect of medical care and of types of the defect of medical care. The article investigates the concept of «defect of care» and its kinds. Keywords: defect health care, medical error, negligence, fault, responsibility. [2] СПС «Гарант».Подробнее об этом Федеральном законе см.: Понкин И.В., Еремян В.В., Михалева Н.А., Богатырев А.Г., Кузнецов М.Н., Понкина А.А. О некоторых недостатках Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от 21.11.2011 № 323-ФЗ // Нравственные императивы в праве. – 2011. – № 3. – С. 4–38.   Александрова О.Ю., Григорьев И.Ю., Лебединец О.Н., Тимошенкова Т.В. Юридическая квалификация врачебных ошибок и дефектов медицинской помощи // .   [4] Егоров К.В. Правомерное и неправомерное причинение вреда в сфере медицинской деятельности: гражданско-правовой аспект: Автореф. дис. … канд. юридич. наук: 12.00.03 / Казанский гос. универс. – Казань, 2006. – 22 с. – С. 3.   Feusier M. Le m?decin genevois face ? ses droits et obligations. Questions choisies: M?moire de ma?trise hors s?minaire [Женевский врач перед лицом своих права и обязанностей. Избранные вопросы: Диссертация на соискание степени магистра права] / Universit? de Gen?ve; Facult? de Droit. – Gen?ve, 2008; Feusier M. L’erreur m?dicale // . Responsabilit? m?dicale, Consentements et Faute professionnelle [Медицинская ответственность, согласие и профессиональная халатность] // . – 06.02.2008.   Loi sur la sant? du 7 avril 2006 // .   .366/2006 du 9 f?vrier 2007 [Извлечения из Судебного решения Первой палаты гражданского права Верховного суда Швейцарии по делу «X. против Y.» от 09.02.2007] // ATF. – № 133 III 121. . ATF – Arr?ts du Tribunal F?d?ral, официальный свод решений Верховного суда Швейцарии, – прим. авт.  
Auszug aus dem Urteil der I. Zivilabteilung vom 25. Oktober 1994 i.S. K. G. gegen Kanton Aargau (Direktprozess) [Извлечения из Судебного решения Первой палаты гражданского права Верховного суда Швейцарии от 25.10.1994] // ATF. – № 120 Ib 411. .  

Вернуться к списку книг

Периодические издания

Юридические услуги

Яндекс.Метрика

Поделиться ссылкой на выделенное