Формирующийся в настоящее время конституционализм составляет ядро, стержень политической и правовой основы российского государства. В свою очередь его стержнем и фундаментальной основой является Конституция, как основополагающий документ. Именно в Конституции – Основном законе страны закрепляются фундаментальные положения взаимосвязи власти и общества, государства и личности, права и свободы, человека и гражданина.
На протяжении последнего десятилетия в истории российской государственности проблема выбора пути конституционного развития является доминирующей. Принятие Конституции Российской Федерации 1993 г. – один из этапов широкомасштабной правовой реформы. Огромное значение имеет теоретическое осмысление взаимосвязи таких фундаментальных категорий, как «конституция» и «конституционализм», поскольку их оценка является определяющей в раскрытии реального творческого потенциала Основного закона России.
Поскольку понятие «конституционализм» является производным от понятия «конституция», необходимо выяснить, какое содержание вкладывалось представителями различных общественных течений и политических партий в термин «конституция» и «конституционализм». В Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона дается следующее определение: «Конституция – учредительный закон, основной закон, устанавливающий основные начала государственного устройства данной страны. Обыкновенно название это дается основным законам тех стран, государственное устройство которых основано на начале народного представительства»[1]. В начале 20-х годов в советских изданиях конституционализм рассматривался как политическая система, «при которой власть монарха в государстве ограничена народным представительством (парламентом)»[2].
В России теория конституции и конституционализма разрабатывалась в основном либеральными государствоведами: В.М. Гессен, С.А. Котляревский, М.М. Ковалевский, Ф.Ф. Кокошкин и другие связывали понятие «конституционализм» с теорией «правового государства».[3] Жизненность идей конституционалистов о правовом государстве, контроле представительных учреждений над администрацией и другие не подлежат сомнению. В то же время конституционное движение в России столкнулось с таким уровнем правовой культуры, который не позволил реализовать все конституционные идеи представителей данного направления.
Вместе с тем, если применять категорию «конституционализм» для характеристики конституционной истории России, то можно выделить несколько относительно устойчивых периодов, в рамках которых эволюционировало понятие российского конституционализма.
Период восемнадцатого, девятнадцатого веков можно охарактеризовать как период дворянского или правительственного конституционализма, который включал возникновение первых конституционных идей и проектов об ограничении власти монарха (М.М. Сперанский, П.И. Пестель, Н.М. Муравьев). Ни один из этих конституционных проектов не был реализован на практике, но внес огромный вклад в эволюцию конституционного движения России.
О правительственном конституционализме с полным основанием можно говорить в годы правления Александра I (1801-1825гг). В этот период были приняты ряд либеральных законов. Так, в 1801 году вышел Указ, позволяющий купцам, мещанам и крестьянам покупать незаселенные земли, в 1803 году – Указ «О вольных хлебопашцах», согласно которому крестьяне могли быть освобождены с землей за выкуп по договоренности с помещиками. Но все эти меры имели все же отдаленное отношение к введению конституционного устройства.
Только в 1809 году М.М. Сперанский, став главным советником царя по административным вопросам, подготовил конституционный проект «План государственного преобразования» или «Введение к уложению государственных законов»[4]. В нем он предлагал сконцентрировать законодательную власть в новом для того времени органе – Государственной Думе, исполнительную – в Совете Министров, и судебную – в Сенате.
Цель преобразований, полагал реформатор, укрепление самодержавного правления на «непременном законе». Средство их осуществления – организация управления на строгом разделении властей (законодательной, исполнительной и судебной) и привлечение выборных представителей от имущей части народа к законосовещательной деятельности в Государственной Думе. Этим идеям сочувствовал император Александр I. По проекту Сперанского принцип разделения властей был проведен и в местных органах власти.
Несмотря на то, что данный проект не был реализован при его жизни на практике, заслуга М.М. Сперанского, тем не менее, очень велика. Он первым из государственных деятелей такого уровня воспринял идеи конституционализма и попытался их реализовать в России.
Идеи Сперанского были усвоены передовыми умами второй половины XIX века и в какой-то степени реализованы в реформах Александра II – в Крестьянской реформе и особенно в Судебных уставах 1864 года, воплотивших ряд конституционных принципов в организации системы правосудия.
Говоря о развитии правительственного конституционализма, нельзя не упомянуть конституционный проект 1820 года – «Государственную уставную грамоту Российской империи». По степени законченности и детальности разработки этот проект превосходил не только предшествовавшие, но и последующие акты либеральной бюрократии.
Текст Грамоты включал в себя 191 статью и состоял из 6 глав. Его анализ показывает, что в случае его претворения в жизнь Россия стала бы дуалистической монархией[5]. Грамота предоставляла монарху огромную власть. Царь был единственным источником всех в империи властей – гражданских, политических, законодательных и военных (ст.12). Носителем исполнительной власти выступал Государственный совет. Он разделялся на Общее Собрание и Правительственный совет, или Комитет министров. И в Собрании, и в Правительственном совете председательствовал император. Государственный совет имел совещательный голос. Грамота предусматривала образование десяти министерств. Таким образом, в Грамоте провозглашалось учреждение принципиально нового для России типа – двухпалатного парламента – Сейма, без рассмотрения и одобрения которого монарх не мог издавать ни одного закона.
Существенным новшеством было предусмотренное проектом федеративное устройство страны, которая делилась на так называемые наместничества, где также создавались двухпалатные парламенты (местные сеймы). Назначаемый царем наместник вместе с парламентом осуществлял всю полноту власти в наместничестве.
Государственную уставную Грамоту Российской империи 1820 года можно назвать определенной вехой в истории русского правительственного конституционализма. Она свидетельствует о достаточно высоком уровне русской политико-юридической мысли первой четверти XIX века.
В начале двадцатого века произошло оформление российского конституционализма как политического течения, выразившегося в идеях либерального направления партии кадетов (Б.Н. Чичерин, К.Д. Кавелин, В.М. Гессен) и реформировании государственного строя России.
В феврале 1903 года в «Освобождении» появилась статья «К очередным вопросам». Статья стимулировала разработку программы будущей конституционной партии. Группа либеральных ученых конституционалистов, в которую входили В.М. Гессен, Ф.Ф. Кокошкин, П.И. Новгородцев, С.А. Котляревский и другие разработала проект конституции. В предисловии к проекту его авторы указывали, что «он основан на вековом опыте Западной Европы» и приспособлен к конкретным историческим условиям России.
Согласно проекту, государственное устройство России представлялось им в виде конституционной монархии. Верховная власть в Российской империи должна была осуществляться императором при участии Государственной Думы, состоящей из двух палат. Верхняя палата включала делегатов земств и городских дум, нижняя – избиралась всеобщим, прямым, равным и тайным голосованием.
Серьезные коррективы в развитие русского конституционализма внесла революция 1905 года. С ее началом демократический либеральный конституционализм расширил круг своих сторонников, а к правительственному конституционализму вынужденно примкнула часть высшей бюрократии. Вместе с тем пропасть между демократическим либеральным и правительственным конституционализмом еще более возросла.
Поворотным пунктом в развитии правительственного конституционализма стало принятое под давлением революции решение царя о возможности перехода к конституционному правлению. Во взглядах на правовую природу Манифеста 17 октября можно выделить два основных направления: одни авторы присваивали ему характер «правового обещания» или видели в нем «иерархический приказ» правительству выработать определенные реформы[6] или известную программу законодательных реформ, которая возлагалась манифестом на правительство[7].
В целом следует признать, что большинство русского общества в 1905 году утверждало, что Манифест есть конституция. Такое толкование Манифеста определялось тем, что в нем впервые в истории конституционного движения в России был сформулирован основной принцип конституционного государства, на что указывал В.М. Гессен[8]: ни один закон не может быть издан иначе, как с согласия народного представительства. Из положения пункта 3 Манифеста, в котором и был сформулирован этот принцип, следовали два вывода: во-первых, Манифест устанавливал принцип единства закона: законом следовало считать лишь тот акт, который одобрен Государственной думой; монарх единоличной властью не мог издать закон; во-вторых, Манифест провозглашал верховенство закона, обусловленную им подзаконность правительственного указа и административной деятельности вообще. Третий пункт Манифеста провозглашал осуществление принципа разделения властей:
Говоря об эволюции конституционализма начала XX века, нельзя не отметить эпохального значения Основных государственных законов 23 апреля 1906 года в системе конституционных актов. Своеобразие Основных законов 23 апреля 1906 года заключалось в их юридической силе, по которой они отличались от всех других законов. Отличие состояло в том, что они могли быть пересмотрены «единственно» по почину государя в Государственном Совете и Государственной Думе» (ст.8)[10].Это обеспечивало им особую неприкосновенность. Вместе с тем, такая неприкосновенность Основных законов зависела исключительно от усмотрения одного лица – монарха.
Таким образом, особенность конституционного развития России начала XX века является октроированный тип конституционализма в политических реалиях думского периода.
Октябрьская революция оказалась поворотной вехой в истории российской государственности, положившей начало новому этапу формирования конституционализма в России, который можно охарактеризовать как «советский конституционализм».
С конца 1920-х – начала 1930-х гг. тематика конституционализма надолго исчезает из отечественной научной литературы. Все усилия государствоведения были направлены на оправдание существовавшей практики. Теория приобретала все более апологетический характер. Идея конституционализма, если и упоминалась, то исключительно в негативном плане и лишь по отношению к монархическому периоду истории России.
В основном, шла разработка понятия «социалистический конституционализм», противопоставлявшегося «буржуазному конституционализму». Отличительной чертой в развитии теории социалистического конституционализма явилось положение о его полной несовместимости с теорией правового государства, которая тогда признавалась исключительно буржуазной и подвергалась критике. Но как бы ни оценивали политики и историки период социалистического строительства в нашей стране, необходимо признать тот факт, что эволюция конституционного развития имела место. Этому свидетельствует то, что в это время принимались акты конституционного значения и конституции. Более того, в период советского развития по своему количеству, конституций было принято более, чем в другие периоды конституционной эволюции России.
В задачи автора статьи не входит подробный анализ всех конституционных актов советского периода, но необходимо отметить, что этот период нельзя исключать из логики конституционного развития Российского государства, он является весьма важным и во многом определяющим дальнейшие перспективы развития конституционализма в России.
Современный этап российского конституционализма начался после принятия Конституции РФ 1993 года. Многие конституционные принципы пока не нашли последовательного воплощения в отраслевом законодательстве и судебной практике, поэтому текущий этап российского конституционализма требует особого внимания исследователей для его эволюционных возможностей и перспектив развития. Также необходимо отметить, что конституционализм, происходящий от термина «конституция», не равнозначен ему и имеет множество интерпретационных значений в юридическом, историческом и политическом процессах.
Но в любом случае определение конституционализма включает в себя суждение об очевидных ценностях. Эти ценности были определены американским профессором права А.Е. Дик Ховардом: согласие народа, открытое общество, ограниченное правительство, неприкосновенность личности, судебный надзор, преемственность конституционного развития[11]. Эти ценности являются неоспоримыми и сегодня.
Любая Конституция должна приниматься на основе общественного договора, согласия главных политических сил государства об основах создаваемого конституционного строя. Если Основной закон введен в действие без опоры на базовый консенсус, то можно оспаривать конституционный характер такого государства, а легитимность самой Конституции представляется более чем сомнительной. Б.А. Кистяковский в начале XX века сформулировал принципиальное положение о том, что современное конституционное государство основано на компромиссе. Этот вывод особенно важен и актуален в настоящее время. Б.А. Кистяковский писал: «Но если современное конституционное государство оказывается часто основанным на компромиссе даже по своей социальной организации, то тем более оно является таковым по своей политической и правовой организации».[12] Именно такой подход позволяет в настоящее время совместно работать различным партиям и политическим силам над законопроектами.
Особенно хотелось бы обратить внимание на тезис о преемственности в конституционном развитии.
Конституционализм как политическая система, опирающаяся на конституционные методы правления в полной мере не была реализована на практике в России. Возникновение многопартийной системы и принятие Основных законов 1906 года не сопровождались выработкой конституционных «правил игры» и их признанием политическими партиями, а методы осуществления государственной власти сохраняли авторитарные черты.
В условиях длительной традиции существования монархической власти в России система монархического конституционализма оказывалась единственно возможной в перспективе эволюционного развития конституционного строя. Однако после февраля 1917 года возобладала революционная линия развития российской государственности. Советские конституции сформировали определенную преемственность в политико-правовом развитии страны, послужили нормативной основой для создания теории советского государственного права и советского строительства. В них закреплялись социалистические ценности, отражалось социалистическое правосознание, которые не вмещали идеалов правового государства и гражданского общества. Несмотря на это, главный принцип конституционализма – верховенство конституции – выражался, закрепляя доктрину социалистической законности. Декларирование в советских конституциях цели демократизации общественной жизни создавало предпосылки увеличения роли конституции в правовом регулировании общественных отношений. Но реального воплощения в правовой системе страны принцип верховенства конституции не получил.
В действующей Конституции Российской Федерации 1993 г. (ч.2 ст.4) принцип верховенства Конституции впервые в истории конституционного развития России получил юридическое закрепление. Этот принцип призван показать место конституции в правовой системе страны, в иерархии правовых актов. Если конституция является важнейшим источником права, нормы которого лежат в основе всей системы правового регулирования, следовательно и сама конституция должна быть сложноорганизованной системой.
Действующую Конституцию Российской Федерации с точки зрения ее внутреннего структурирования можно охарактеризовать в качестве единой, организационной, сложной, ценностноориентированной, иерархической, информационной системы, которая создает предпосылки эволюционного типа развития права, государства, общества[13]. Это эволюционное развитие возможно проследить через основные ценности конституционализма, которые закреплены в основных положениях Конституции Российской Федерации, таких, как приоритет прав человека, верховенство права, народовластие, разделение властей и другие.
Таким образом, конституционализм это специфическое политико-правовое явление, включающее в качестве составных структурных элементов идейную доктрину, действующее законодательство и юридическую практику. Обобщая конституционную историю России в XX веке, необходимо отметить более демократичный характер Конституции России 1993 года по сравнению с ее предшественницами как по способу принятия, так и по содержанию ключевых положений. Несомненно, что она сочетает в себе универсальные принципы конституционализма, характерные для современного этапа мирового конституционного развития.
[1] Энциклопедический словарь (Брокгауз и Ефрон). СПб., 1895. Т.16. С.87.
[2] Самодержавие и либералы в революции 1905 –1907 годов. М.; Л., 1925. С. 151.
[3] Гессен В.М. О правовом государстве. (К реформе государственного строя России). – СПб.: Изд. Б.Г. Глаголева, б.г.; Кокошкин Ф.Ф. Лекции по общему государственному праву. – М.: Изд. Башмаковых, 1912.
[4] См.: План государственного преобразования графа М.М. Сперанского // Введение к уложению Государственных законов 1809 г. М.,1905.
[5] Государственная Уставная грамота Российской империи. Варшава. 1831.
[6] Кокошкин Ф.Ф. Юридическая природа манифеста 17 октября // Юридический вестник. – 1913. – Кн. 1. – С. 43.
[7] Лазаревский Н.И. Лекции по русскому государственному праву. Т. 1. Конституционное право. – СПб., 1910. – С. 107.
[8] Гессен В.М. Самодержавие и манифест 17 октября // Полярная звезда. 1906. - №9 – С. 631.
[9] Кравец И.А. Конституционализм и российская государственность в начале XX века. М.: 2000.
[10] Свод Законов Российской империи. – СПб., 1906. – Т. !. – Ч. 1. – Основные государственные законы 23 апреля 1906 г. – Ст. 8.
[11] А.Е. Дик Ховард. Конституционализм. – в сборнике Верховенство права. М.: Прогресс, 1992. – с.53-80.
[12] Кистяковский Б.А. В защиту права // Вехи. Интеллигенция в России. М.,1991. С.118.
[13] Могилевский В.Д. Методология систем. М.,1999. С.10.
Автор:
Мамитова Наталия Викторовна
кандидат юридических наук, доцент,
докторант кафедры государственного
строительства и права РАГС
при Президенте РФ