Мамитова Н.В.,
докторант кафедры государственного
строительства и права
Формирование конституционных традиций в России
История конституционализма России имеет уходящие в века истоки и корни. Его идеи и представления развивались, основываясь на обычаях, древнейших сборниках правовых актов, позволявших постепенно формировать общественные представления о законе, указе, праве. Уже в эпоху Киевского государства и феодальной раздробленности был составлен свод древнерусского права, известный как «Правда Ярослава», «Правда Ярославичей» («Русская правда»). В его основе лежали обычное право, княжеское законодательство, судебная практика. «Русская правда» фиксирует и закрепляет в своем тексте эволюцию древнерусских общественных отношений XI-XIII вв. Ее нормы легли в основу Псковской и Новгородской судных грамот, украинского, белорусского и литовского права и действовали до конца XV в.
И.Л. Солоневич отмечал, что Киевская Русь интересна как «эмбрион» русской государственности, в котором были заложены все принципы, на коих эта государственность стояла и будет стоять. Однако, признавая вече разновидностью парламентаризма, автор относит его к «демократии в кавычках»[1]. Необходимо отметить, что в литературе сложились 2 полярные точки зрения: согласно с одной из них, все представительско-парламентские учреждения в России были заимствованы с Запада и об их серьезных проявлениях можно говорить только с конца XIX-начала XX в.[2]; согласно другой – российский опыт народовластия, представительства во многом обогащал западноевропейскую практику представительства, в том числе и парламентарную, а в отдельных случаях российские институты народного представительства и судебные структуры во многом опережали аналогичные в других странах[3].
Анализируя проблему представительно-конституционных традиций России через представительные учреждения, мы считаем, что ранние формы представительства играли значительную роль в жизни Российского государства. На основании этого вывода хотелось бы сконцентрировать свое внимание на трех институтах реализации властных полномочий – вечевой институт Древней Руси, Боярская дума и Земские соборы, с точки зрения их свойств, роли в общей системе представительства в России как составной части процесса российского конституционализма.
История общественного строя Древнерусского государства и, в частности история вечевого строя в IX-XIII вв. – одна из наиболее дискуссионных проблем в исторической науке. Взгляды исследователей расходятся по этому вопросу диаметрально противоположно: от утверждения о преобладании на раннем этапе русской истории власти народа над властью князя до отказа вечевым собраниям в представительном характере[4]. Причина этого, на наш взгляд, кроется, прежде всего, в скудности исторических источников и в сложности их научной критики, так как свидетельства о деятельности представительства в Древней Руси рассосредоточены в огромном количестве летописей и актов.
Огромный вклад в разработку истории вечевых институтов внес основатель и крупнейший представитель историко-правовой школы отечественной исторической науки 2-ой пол. XIX-нач. XX вв. В.И. Сергеевич, который построил на их основании историко-юридический анализ функционирования государственных институтов. «Княжеская власть и народное вечевое представительство суть два противоположных, но необходимых друг для друга элемента: с одной стороны народ не может жить без князя, с другой – главную силу князя составляет тот же народ; следовательно, князь есть в высшей степени народная власть». Доказывая этот тезис, ученый опирается на анализ собранных и систематизированных им летописных свидетельств о деятельности вечевых институтов и их взаимоотношениях с княжеской властью. В.И. Сергеевич также наиболее глубоко разработал вопросы состава вечевых собраний и представительных органов, выделив в них части, формируемые на основе «поименного» вызова и по выбору. Одним из первых, он проанализировал количественный состав выборных представительных органов, установив расхождения между количеством выборных по правительственным предписаниям и реальным их числом, причем, автор объяснил это недостаточной политической сознательностью[5].
Участие в вечевых собраниях понималось в древности как право, принадлежащее свободному человеку. Под свободными людьми, имеющими право участия в народных думах подразумевалось не все население поголовно, а свободные люди, которые не стоят под отеческой властью и не находятся в иной какой-либо частной зависимости. Каждый, имеющий право, участвует непосредственно, а не через представителя. Об этом свидетельствуют памятники древности: Лаврентьевская летопись 1067 г. для Киева; Новгородская I летопись 1259 года для Новгорода и другие[6]. В указанных источниках мы не находим никаких указаний на периодичность вечевых собраний. Профессор М.Ф. Владимирский-Буданов высказывает лишь предположение о периодичности вечевых собраний:
По мнению В.И. Сергеевича, порядок созыва веча определялся сущностью этого учреждения. Это форма участия народа в общественных делах в силу присущего народу права, а потому вече может быть созвано как самим народом, так и князем или иным органом власти. Для созыва веча довольно было ясно выраженной воли и весьма небольшого числа людей. Новгородская история представляет примеры, когда вече собиралось по требованию, заявленному только двумя заинтересованными в деле лицами[8].
Таким образом, необходимо констатировать, что народное вечевое собрание являлось заметным и влиятельным государственным институтом. По данным И.Я. Фроянова, даже «учреждение христианства в Киеве осуществлялось с ведома и одобрения местной вечевой общины»[9]. По свидетельству Н.П. Ерошкина, еще в IX-X вв. из 50 князей, занимавших киевский престол, 14 были приглашены вечем[10].
В целом институт непосредственной демократии на первоначальном этапе функционирования Древнерусского государства получили значительное развитие. По мнению некоторых современных исследователей, этот процесс носит двоякий характер. С одной стороны, это говорит о значительном демократизме и устойчивости институтов древнерусской демократии, с другой стороны эти институты по мере развития государства изживали себя, использовались для проведения авторитарных решений, абсолютизации власти не только великокняжеской, но и местной, достижения своих корыстных целей[11].
Не опровергая данного утверждения, приведем точку зрения В.И. Сергеевича, объясняющую прекращение существования народного веча объективными историческими предпосылками, сложившимися на Русской земле. Во-первых, событием первостепенной важности, проложившим путь к новому порядку вещей, является татарское завоевание. Разъединенное население небольших русских княжений не могло бороться с централизованной татарской силой. Почва для развития вечевой деятельности была сразу уничтожена. Несмотря на то, что в этих условиях вечевые собрания становятся анахронизмом, народные обычаи остались и деятельность веча встречается и после татарского нашествия даже в XIV в. Вторая причина устранения из практики вечевых порядков заключалась в изменении всего строя древней общественной жизни. Эти изменения касаются состава территории вновь возникшего Московского государства и права населения[12]. Соединение многих отдельных волостей в одном Московском государстве уничтожило ту почву, на которой могли действовать вечевые собрания. Вече – учреждение по преимуществу городовое, оно предполагает независимость города-волости и его право решать самостоятельно свои дела. Значительные размеры нового государства не допускали возможности общенародных сходок. Третья причина, выделяемая В.И. Сергеевичем, вытекает из предыдущих. Вместе с изменениями в составе территории происходят важные перемены в распределении поземельной собственности и в правах населения. Домосковские князья не были обладателями больших недвижимых имений. Возможность к накоплению собственности открылась лишь с эпохи объединения. Появляется возможность употреблять излишек для организации военной силы, возникает обязанность службой. Свободное сельское население прикрепляется и поступает в зависимость к этим обязанным слугам. В руках московских государей образовалась, таким образом, зависимая только от них военная и денежная сила. Обладая такой силой, они не имеют уже надобности входить в соглашение с народом[13]. Потребовались новые формы народного представительства.
Одним из таких представительных учреждений в Древней Руси являлась Боярская дума. Точное время ее появления не зафиксировано в летописях, но известно, что она функционировала с момента образования Древнерусского государства и своего расцвета достигла в период Московского централизованного государства. Боярскую думу можно рассматривать как один из основных институтов раннего представительного правления, функционирующего на презентативной основе. Л.А. Тихомиров указывает, что это было «высшее учреждение, постоянно находившееся при государе»[14].
Вопрос работы думы исследовали как историки, так и правоведы – В.О. Ключевский, В.И. Сергеевич и другие. Последний указывал, что «Государева дума есть совет Государя, при ее содействии он пишет судебники, судит, управляет»[15].
Следует отметить, что это был наиболее устойчивый постоянный институт реализации властных полномочий, просуществовавший несколько столетий.
Состав Боярской думы определялся государем и постоянно корректировался – как правило, в сторону увеличения. Боярская дума, – отмечает В.О. Ключевский, – состояла из нескольких десятков членов, носивших разные звания. Кроме бояр, в думу входили бывшие удельные князья и их бояре, затем и менее знатные окольничие, представители поместного служилого дворянства, думные дворяне и думные дьяки, которые вели делопроизводство.
По вопросу полномочий думы в решении государственных дел, мнения исследователей расходятся. Так, В.И. Сергеевич указывает, что дума не имела точного определенного значения по отношению к власти государя. То она управляла вместе с ним, то служила орудием управления[17]. И.Л. Солоневич пишет: «В Боярской думе мы видим центр правительственного аппарата, не подходящий ни под одно западноевропейское определение. Здесь концентрируется и власть законодательная, и власть исполнительная, и власть судебная, и власть военная, и власть контрольная. Пределы компетенции думы так же не определены, как и пределы компетенции ее державного председателя: ее, как и царя, касалось все. И все было объединено в одном центре»[18]. Л.А. Тихомиров подчеркивает совещательный характер думы, где приоритетная роль государя: «Случалось, что Государь поручал думе решить дело без него, и тогда думский приговор носили к нему для одобрения и утверждения».[19] В.О. Ключевский указывает, что дума ведала очень обширным кругом судебных и административных дел, но собственно это было законодательное учреждение[20].
Так или иначе, бесспорным является то, что Боярская Дума играла весьма заметную роль в формировании законодательной базы. Ее приговоры вместе с уставами, жалованными грамотами, судебниками и другими актами стали разновидностями законов. Утвердилась законодательная формула: «Царь приказал и бояре приговорили». В совокупности эти учреждения вполне могли претендовать на роль представительного органа (парламента) с законодательными функциями. Функционирование Боярской думы надо рассматривать в едином, властном механизме, вместе с верховной властью. Она не просто вместе с великим князем, а потом царем утверждала различные «уставы», «уроки», определяла новые налоги. Боярская дума была важнейшим элементом в политической структуре Русского государства, обеспечивавшим реализацию власти, в том числе и верховной. Не случайно, результатом ее работы явились важнейшие государственные преобразования. В 1497 г. увидел свет новый сборник законов (судебник). Он сыграл большую роль в ликвидации феодальной раздробленности, централизации Русского государства и формировании общерусского права. По Судебнику 1550 года (ст. 98) приговор Боярской думы был необходимым элементом законодательства[21]. Кроме того, Боярская дума осуществляла общее руководство приказами, надзирала за местным управлением, принимала решения по вопросам организации армии, земельным делам, осуществляла переговоры с иностранными послами. Все это свидетельствует о том, что Боярская дума была не только высшим, но и значительно разветвленным, многофункциональным механизмом управления государственными делами. Несмотря на российскую специфику, Боярская дума представляла собой институт раннего представительства.
Таким образом, и вечевые институты Древней Руси и Боярская дума формировали представительно-конституционные традиции России, и значительно обогащали мировую практику. Пришедшие им на смену единовластные формы престолонаследия, земские соборы, уложенные комиссии и различные сословные совещания требовали других форм проявления демократии, иных форм представительства непосредственного волеизъявления народа, которые не могли быть созданы на ранних этапах русского государства. Одной из таких феноменальных форм являлись Земские Соборы.
Несмотря на то, что они описаны в широком круге научной литературы, полной ясности и однозначности в этом институте России нет. Мы рассмотрим деятельность Земских соборов как один из узловых институтов в истории представительства России.
Проблемы выявления сути Земских соборов и их функционирования являлись объектом исследования многих исследователей дореволюционной России: В.И. Сергеевича, М.Ф. Владимирского-Буданова, В.Н. Латкина, С.А. Авалиани, В. Алексеева. Не ослабел интерес к данной проблематике и в послереволюционной России. Работы С.В. Юшкова, Б.И. Сыромятникова, Г.Б. Гальперина и других авторов отличались приоритетным классовым подходом. Из множества источников, относящихся к данной теме, особого внимания заслуживают материалы приказного делопроизводства периода расцвета Земских соборов. Такой круг источников не только в целом характеризует систему и принципы выборов на Земские соборы, но и дает представление о номенклатуре нормативных и иных избирательных документов, свидетельствует о географии выборов, особенностях и казусах, возникавших при производстве выборов на отдельных землях Русского государства.
В литературе, посвященной Земским соборам, распространенной является точка зрения, что созыв земских соборов не регламентировался какими-либо законодательными актами[22]. Несмотря на то, что цельного нормативного акта не существует, нормы, регламентирующие порядок выборов имеются в судебниках и в Соборном Уложении. Такие же нормы мы встречаем и в указных книгах приказов, губных и земских уставных грамотах. Как считает представитель петербургской исторической школы С.
Русская соборность, «представительство» строились на ряде принципов, которые определяли формирование высшего представительного института. Во-первых, он формировался на 2-х основах – презентативной и репрезентативной, причем презентативность затрагивала не только высший уровень, но и местный. Часто на заседаниях собора оказывались лица не только выбранные, но и попавшие туда в силу должностного положения. Во-вторых, важным принципом выступало «равенство» – каждый участник собора имел один голос. В-третьих, соборность предполагала и развитый институт «наказов», которые являлись важным источником принимаемых решений. Работа собора, чаще всего, ограничивалась конкретной проблемой, ради которой он и созывался. Хотелось бы согласиться, с существующей в научной литературе точкой зрения о том, что выражая традиционные для Руси воззрения выборности и самоуправления, начиная с местного, преобладали тенденции создания замкнутой иерархической системы управления, которая опиралась бы, на традиционные для Руси институты выборности и самоуправления, создавая тем самым, эффективную систему реализации властных полномочий. Замкнуть эту цепь традиционного для России самоуправления и призваны были в условиях централизации власти Земские соборы[25].
Избрание участников Земских соборов укладывалось в традиционную выборную систему, существовавшую на Руси с древних времен на уровне общинного самоуправления (земщины). Представительно-конституционные традиции России имели свои особенности, соответствовали менталитету россиян, регулировались традициями, обычаями и отдельными нормативными актами.
Важно отметить, что в ходе формирования представительно-конституционных традиций России проходили апробацию многие институты, на основании которых впоследствии формировалась вся система современного российского конституционализма.
[1] См.: Солоневич И.Л. Народная монархия. – М., 1991. -С . 207, 258.
[2] См.: Кравец И.А. Формирование российского конституционализма (проблемы теории и практики). – М., 2002.
[3] См.: Белоновский В.Н., Белоновский А.В. Представительство и выборы в России. – М., 1992. – С.103.
[4] См.: Свердлов М.Б. Общественный строй Древней Руси в русской исторической науке XVIII-XX вв. – СПб., 1996.
[5] См.: Сергеевич В.И. Вече и князь.// Институт выборов в истории России. / Под общ. ред. А.А. Вешнякова. – М.: НОРМА, 2001. – С.31-38.
[6] См.: Сергеевич В.И. Вече и князь. – С.32-33.
[7] Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. Вып. 1. История русского государственного права. – Киев, 1886. – С.32.
[8] См.: Сергеевич В.И. Вече и князь. – С. 34.
[9] Фроянов И.Я. Древняя Русь. Опыт исследования истории социальной и политической борьбы. – СПб., 1995. – С.84.
[10] См.: Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. – С.25-26.
[11] См.: Белоновский В.Н., Белоновский А.В. Представительство и выборы в России. – М., 1992. – С.114.
[12] См.: Сергеевич В.И. Древности русского права. Т.1. – СПб., 1908.
[13] См.: Сергеевич В.И. Вече и князь. – С. 26.
[14] Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. – СПб., 1992. – С.257.
[15] Сергеевич В.И. Лекции и исследования по древней истории русского права. Изд. 4-е. – М.,1910. – С.520.
[16] См.: Ключевский В.О. Боярская дума Древней Руси. – М.,1882.
[17] См.: Сергеевич В.И. Лекции и исследования по древней истории русского права. – СПб, 1894. – С.521.
[18] Солоневич И.Л. Народная монархия. – С. 332.
[19] Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. – С.258.
[20] См.: Ключевский В.О. Боярская дума Древней Руси. – С. 36.
[21] См.: Судебники XV-XVI веков. – М.,1952. – С. 351.
[22] См.: Памятники русского права. Вып.5. – М.,1959. – С. 559.
[23] См.: Васенко П.Г., Платонов С.Ф. Начало династии Романовых: Исторические очерки. СПб., 1912. – С.
[24] Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Кн. 5. – М., 1961. – С. 703.
[25] См.: Белоновский В.Н., Белоновский А.В. Представительство и выборы в России. – С.150.