Штин И.С.
соискатель кафедры государственного
строительства и права
К вопросу о роли присяжных заседателей
в уголовном судопроизводстве
Проблема выбора оптимальных форм участия граждан в отправлении правосудия является одной из древнейших в теории судоустройства. Нигде в других ветвях государственной власти не практикуется столь широко и не закрепляется законом так подробно институт участия обычных граждан в издании правоприменительных актов, как при отправлении правосудия. Имеются 2 основные формы: разделение коллегии профессиональных судей и непрофессиональных заседателей (присяжных) с разграничением их компетенции при принятии решения по делу или объединение профессиональных судей и заседателей (народных) в единую коллегию равноправных членов суда. Наибольший интерес представляет ренессанс данного института на заре Нового времени в Европе, поскольку именно тогда возникла идея сочетания «коронного» и «народного» элемента в деятельности суда. Так, в XIV-XV вв. в Европе начинается история суда присяжных. Зарождение его связано со стремлением монархов повысить роль лидеров местных общин в борьбе с различными правонарушениями, за счет сокращения «вольностей» (произвола) вотчинного дворянства, а также и с постепенным вытеснением средневековых ордалий (ритуальных поединков) из практики расследования преступлений.
Статутом Генриха II было разрешено доказывать иски помощью свидетелей, а в уголовных делах – устанавливать виновность показаниями 12 присяжных обвинителей, которые происходили из определенной местности. Когда в эту местность прибывал выездной коронный суд, они были обязаны свидетельствовать обо всех преступлениях, совершенных в данной местности за период между сессиями суда. «Они (присяжные) сами должны были расследовать дело, расспрашивая о нем знающих людей… Если присяжные заявляли, что ничего не знают о том деле, о котором их спрашивали (судьи), то они распускались и назначались другие»[1]. Постепенно этот порядок был отменен: присяжные должны были во всех случаях выносить решение, оправдывающее или обвиняющее, удовлетворяющее иск или отказывающее в нем. Так следователи и обвинители сами превратились в судей. Современные критики и апологеты суда присяжных почему-то нигде не проводят совершенно очевидную параллель между данным институтом и «облихованием», закрепленным в Судебнике Ивана III (1497 г.)[2]. Разница лишь в том, что приведенные «к крестному целованию» (присяге) «боярские дети, добрые» должны были свидетельствовать о репутации определенного лица, «лихого человека», в отношении которого не было достоверных улик. Типичный институт средневекового инквизиционного процесса. В связи с этим, нет никаких оснований считать суд присяжных чуждым нашим традициям, иностранным заимствование новейшего времени.
Судебная реформа Екатерины II предусматривала создание уездных и земских судов для дворян; городских и губернских – для горожан; нижней и верхней расправы – для свободных крестьян. При этом, по аналогии с германским судом шаффенов учреждались должности судебных заседателей из числа местных жителей (дворян и мещан): по 2-е – в уездном и окружном суде, 2-3 – в Нижнем земском суде, а в Нижней расправе – 8[3]. Очевидно, появление шаффенской модели, народных заседателей, так же не следует связывать с Судебной реформой второй половины ХIХ в. Обе данные модели не свободны от недостатков.
Введение на заре судебной реформы института суда присяжных в ряде регионов РФ с постепенным расширением единоличного рассмотрения уголовных и гражданских дел по первой инстанции федеральными судьями вызвало оживленную дискуссию среди специалистов[4]. Такой своеобразный «крен» был вызван стремлением преодолеть кризис института народных заседателей, посредством которого советское государство пыталось заставить трудящихся поголовно управлять государством[5]. Но так же в конце XIX в. германские правоведы говорили о кризисе суда шеффенов, «дремлющих при судье». Во-первых, обычно непрофессиональные члены суда, формально наделенные равным с судьей объемом прав, попадают в психологическую зависимость от мнения профессионала и ведут себя пассивно в составе малой коллегии. Возможность появления «неформальных лидеров», например, из числа юристов, в составе большой коллегии как бы игнорируется. Во-вторых, существовавший в нашей стране порядок привлечения граждан к участию в отправлении правосудия уже с 1991 г. не соответствовал реалиям жизни. Но это в принципе не означает, что коллегию суда с участием народных заседателей нельзя было расширить, а действовавший порядок формирования списков заседателей – усовершенствовать. В-третьих, многие дела вообще невозможно рассматривать грамотно и в срок с участием большой коллегии присяжных заседателей. В современных демократических государствах суды присяжных рассматривают крайне незначительное количество дел (менее 8 % – в США, в Англии – около 3 %, во Франции – до 1 %[6]).
В специальных судах (экономических, трудовых, финансовых, военных, по делам несовершеннолетних и т.п.) во многих странах давно привлекаются для участия в качестве заседателей специалисты в соответствующих областях человеческой деятельности. Такой опыт впервые в нашей стране был использован при проведении эксперимента по рассмотрению дел с привлечением арбитражных заседателей и закреплен в федеральном законе. Почему же при разрешении уголовного дела, да еще по тяжким и особо тяжким преступлениям, «люди из народа» надежнее? В-четвертых, считается, что присяжные заседатели лучше, добросовестнее относятся к исполнению своего гражданского долга. В условиях мощнейшего давления общественного мнения, вызываемого ростом преступности, возрастает риск судебной ошибки, от которой и должны предостеречь профессионального судью заседатели. Во многих случаях это удается. Так выборочный анализ материалов уголовных дел о бандитизме показал, что в 48 % случаев квалификация, данная на предварительном следствии, изменялась прокурором, поддерживающим государственное обвинение в суде. В 30 % случаев она изменялась судом первой инстанции (рассматривающим такие дела при участии народных заседателей) и в 3,4 % – кассационной инстанцией (рассматривает дела в составе 3-х профессиональных судей)[8].
Опасность влияния митинговых страстей значительно возрастает при работе многочисленной коллегии. Например, деятельность суда присяжных часто ставят в пример судам, заседающим «обычным» составом: присяжные часто выносят оправдательные приговоры. Так в Ульяновской, Московской и Ивановской областях суды присяжных вынесли оправдательные приговоры в 1995 г. по 14,3 % рассмотренных дел, в 1996 г. – по 19,1 %, в 1997 г. – по 22,9 %, в 1998 г. – по 20,1 %, в 1999 г. – по 16 %[9]. Но при этом не сообщается, что до 60 % из них были отменены Верховным Судом.
Суд присяжных нередко сравнивают с ареной, на которой перед партером (присяжные) и галеркой (присутствующие) проходит состязание в красноречии представителей сторон. И такое сравнение не лишено основания. Большая группа лиц более подвержена коллективным эмоциям, ее психологическое состояние менее устойчиво, сильнее проявляются симпатии и антипатии к участвующим в деле лицам. В результате самый демократично сформированный Санкт-Петербургский суд присяжных под председательством выдающегося судьи и правоведа А.Ф. Кони оправдал в конце ХIX в. террористку В. Засулич, а присутствующие стоя аплодировали вердикту. Спроецируем ситуацию на сегодняшний день. Возможно ли в принципе беспристрастное и всестороннее исследование судом присяжных материалов уголовного дела о терракте на территории региона, пострадавшего от действий террористов? Не вызывают радости и факты вынесения оправдательных приговоров при доказанности вины подсудимого. Зачем же тратились время, силы и бюджетные средства? По моему, суд вообще не должен присваивать себе право помилования, принадлежащее по Конституции РФ главе государства.
Изучение основных законодательных актов, регламентирующих порядок формирования и утверждения списков заседателей, правил отвода заседателей, приостановления и прекращения их полномочий позволяет выявить постепенное сближение процедуры привлечения граждан к отправлению правосудия в качестве присяжных и народных заседателей. Не представляется возможным выявить дополнительные правовые, организационные и финансовые гарантии добросовестности и принципиальности присяжных заседателей, если не считать таковым возможность немотивированного отвода отдельных присяжных или всей коллегии[10]. Почему же в таком случае 12 человек, набранных по жребию из той же социальной среды, но «освобожденных» от непосредственного контакта с судьей, будут подходить более ответственно к исполнению обязанностей присяжных?
Вообще есть что-то глубоко порочное в наделении волей случая, хотя бы и в соответствии с законом, кого-либо особыми правами без учета уровня развития, личных и морально-деловых качеств, состояния здоровья. Житейский опыт учит, что даже имуществом, «свалившемся как снег на голову», редко кто может распорядиться даже себе на пользу. В рассматриваемом случае речь идет о праве вершить правосудие, хотя бы и опосредованно (через старшину состава и судью) распоряжаться судьбами людей.
Наконец, введение суда присяжных в одних регионах, когда в других регионах такого органа нет, самым существенным образом нарушает принцип равного доступа граждан к суду. Обвиняемые в совершении одних и тех же преступлений в разных концах России оказываются в неравном положении.
Нужно согласиться с В.П. Божьевым, который указывает, что именно эксперимент с судом присяжных ведет к нарушению равноправия граждан, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений. Сегодня суды присяжных рассматривают у нас около 0,5 % уголовных дел; их создание во всех субъектах Федерации при сохранении неизменными норм УПК РФ о подсудности увеличит нагрузку до 3 % дел.
Еще А.Ф. Кони отрицательно отзывался о практике назначения единоличным судьей меры наказания в виде лишения свободы[11]. Но Федеральный закон «О мировых судьях» относит к подсудности мировых судей, действующих единоличным составом, только дела о преступлениях, за которые может быть назначено максимальное наказание в виде лишения свободы сроком до 3-х лет (за исключениями, установленными ч. 1 ст. 21 УПК РФ). Три года лишения свободы – суровое наказание! Уголовно-процессуальный кодекс РФ допускает возможность единоличного рассмотрения федеральным судьей общего суда почти любого дела о преступлениях, за которые может быть назначено максимальное наказание в виде лишения свободы сроком до 10-ти лет (за исключениями, установленными п. 3 ч. 2 ст. 20 УПК РФ). Тем самым принцип коллегиальности суда по рассмотрению уголовных дел фактически сводится на «нет». Причины вполне прозаичны: трудности с формированием и финансированием судебных составов, резерва народных заседателей. Но одновременно раздаются голоса о необходимости немедленно и повсеместно учреждать суды присяжных.
По мнению автора, актуальными проблемами реализации законодательных положений о привлечении граждан к отправлению правосудия являются:
- сложности, связанные с простым обеспечением явки заседателей в судебное заседание. В удаленных и малонаселенных местностях (т.е. на большей части территории России) давно сложилась практика формирования списков народных и присяжных заседателей из жителей того населенного пункта, где расположен соответствующий суд. Это, очевидно, нарушает принцип равноправия граждан[12]. Кроме того, в случае выбытия и замены кого-либо из числа состава коллегии, в котором было начато слушание дела, необходимо всякий раз возобновлять слушание дела с начала;
- даже в густонаселенных районах при составлении списков заседателей органам местного самоуправления трудно бывает абстрагироваться от мнения населения, данных, характеризующих личность граждан, подлежащих включению в списки. По данным основаниям приговоры соответствующего состава суда могут быть отменены;
- не ясно, по каким критериям будут формироваться списки присяжных и народных заседателей для военных судов. Федеральный закон «О народных заседателях федеральных судов общей юрисдикции» был принят позже Федеральный конституционный закон «О военных судах Российской Федерации» от 23 июня 1999 г., который устанавливал, что военные судьи и заседатели военных судов должны состоять на действительной военной службе. Военные суды входят в систему судов общей юрисдикции, образуют в ней особую подсистему. Следовательно, гражданские лица могут и должны участвовать в отправлении правосудия военными судами в качестве заседателей, за исключением тех мест, где отсутствуют иные органы власти, уполномоченные формировать списки заседателей, кроме органов военного командования. Кроме того, границы гарнизонов, районов дислокаций соединений или военных округов (судебных округов военных судов) почти никогда не совпадают с границами административно-территориальных образований. Гражданские лица слабо представляют себе специфику военной службы и потому то, что очевидно и не требует доказательств для профессионального военного судьи и других участников процесса, может вызвать массу возражений у 2-х гражданских лиц, заседающих вместе с ним;
- непонятно, как поступать в том случае, если дело о преступлении, в совершении которого обвиняется военнослужащий, подсудно суду присяжных. Сформировать такие суды из военных на уровне армии (флота и флотилии)? Именно так предлагают понимать нормы о скамье присяжных ст.ст. 10 и 15 Федерального конституционного закона «О военных судах в Российской Федерации» некоторые исследователи[13];
- за время участия в осуществлении правосудия присяжным и народным заседателям выплачивается вознаграждение из федерального бюджета. Им оплачиваются командировочные, стоимость проезда к месту заседания суда, производятся иные выплаты. Таким образом, институт суда присяжных могут позволить себе достаточно богатые государства.
На основании вышеизложенного необходима критическая оценка итогов и целесообразности дальнейшего проведения эксперимента по введению суда присяжных в России. Очевидны возражения: нельзя ограничивать право граждан, однажды установленное федеральным законом. Необходимо признать: введение суда присяжных – на всей территории России – дело будущего. Дальнейшее осуществление противоречивого и дорогостоящего начинания самым существенным образом ограничивает права граждан и дискредитирует сам принцип участия граждан в отправлении правосудия, участия в любом качестве.
[1] Черниловский З.М. Всеобщая история государства и права. – М., 1996. – С. 186-187.
[2] См.: Судебники XV-XVI веков. – М.-Л., 1952. – С.165
[3] См.
[4] См., например: Бойков А.Д. Судебная реформа: обретения и просчеты.// Государство и право. – 1994, № 6. – С.20.
[5] См.: Суховий Ю. Поговорим о судебной реформе. // Советская юстиция. – 1991, № 9. – С.3.
[6] См.: Боботов С.В. Буржуазная юстиция: состояние и перспективы развития. – М.,1989. – С.42, 231.
[7] См.: Симкин Л. Правосудие и власть // Новый мир. – 1990, №7. – С.189.
[8] См.: Шурыгин А. Суд присяжных должен действовать на всей территории России // Российская юстиция. – 2000, № 4.
[9] См.: Ивахненко А.М. Квалификация бандитизма, разбоя, вымогательства: проблемы соотношения составов. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1996. – С.5; Шурыгин А. Суд присяжных должен действовать на всей территории России. – С. 13.
[10] См.: Поспелова Л.Г. Рекомендации для работников аппарата администрации края, области, района, города и суда по работе с присяжными заседателями // Рассмотрение дел судом присяжных. / Под ред. В.М. Лебедева. – М.,1998. – С.9-13; Рогаткин А.А., Петрухин И.Л. О реформе уголовно-процессуального права РФ // Проблемы российской адвокатуры. – М.,1997. – С.106.
[11] См.: Кони А.Ф. Собрание сочинений. – Т.4. – М., 1967. – С. 342.
[12] Подробнее см.: Карнозова Л.М. Суд присяжных в России: инерция юридического сознания и проблемы реформирования // Государство и право. – 1997, №10. – С.50-59; Поспелова Л.Г. Рекомендации для работников аппарата администрации края, области, района, города и суда по работе с присяжными заседателями. – С. 8.
[13] См.: Васильев О. Закон о военных судах создал коллизию. // Российская юстиция. – 2000, №8. – С. 10.