Сапунова М.О.
Конституционная ответственность судей в Российской Федерации: ее субъекты, основания и санкции.
Традиционное деление юридической ответственности на 4 вида: уголовную, гражданско-правовую, административную и дисциплинарную – является неполным, поскольку не учитывает современных политико-правовых реалий, связанных с повышением ответственности государства, его органов и должностных лиц за обеспечение в обществе надлежащего правопорядка, добросовестное исполнение иных своих функций. Юридическая ответственность как одно из основных средств организации должного исполнения правовых предписаний, пресечения и предупреждения противоправногоповедения субъектов общественных отношений является категорией, свойственной всем отраслям права, включая и конституционное.
Как один из видов юридической ответственности конституционно-правовая ответственность обладает всеми общими признаками, отличающими юридическую ответственность от иных социальных явлений. Как любая другая юридическая ответственность, конституционно-правовая основана на юридическом и общественном осуждении правонарушения и выражается в установлении для правонарушителя определенных отрицательных последствий.
Используя принуждение, государство не только воздействует на правонарушителей, но и осуществляет меры, направленные на предупреждение правонарушений. Государственное и общественное осуждение в виде угрозы применения или непосредственного использования принудительных мер (в основном организационного, реже – личного характера) состоит в лишении властных полномочий, утрате юридической силы акта, переформировании (роспуске) государственного органа или приостановлении его работы, прекращении полномочий должностного лица и т.д. Следовательно, конституционно-правовой ответственности присущи элементы кары как претерпевания неблагоприятных для правонарушителя последствий за нарушение норм конституционного права. Однако в конституционно-правовой ответственности кара имеет свои особенности, отличающие ее от кары в других видах юридической ответственности. Так, предусмотренные за конституционно-правовые деликты конституционно-правовые санкции не совпадают с уголовными наказаниями за преступления и административными взысканиями, установленными за административные правонарушения. Применение мер конституционно-правовой ответственности не влечет состояния наказанности. Конституционно-правовые санкции применяются широким кругом уполномоченных органов и лиц: органами законодательной, исполнительной, судебной власти, местного самоуправления и должностными лицами. Меры конституционной ответственности могут применяться органами и должностными лицами в отношении неподчиненных им субъектов конституционного деликта, что отличает их от дисциплинарных мер, которые применяются к работникам в порядке подчиненности вышестоящим органам и должностным лицам.
Вместе с тем, конституционно-правовая ответственность – это не только кара за нарушение правовых норм, здесь приоритетной является правовосстановительная функция ответственности. Однако в конституционном праве она связана с устранением нарушений закона и принятием мер по обеспечению нормальной деятельности государственного аппарата, должностных лиц, осуществлению конституционных прав, свобод граждан и обеспечению исполнения ими конституционных обязанностей. Конституционная ответственность не строится только на запрете определенного поведения, напротив, сама призывает к активному поведению для достижения общественно полезных целей.
Основанием конституционно-правовой ответственности является совершение субъектом конституционно-правового деликта, то есть конституционного правонарушения, с важнейшими его условиями: объективной противоправностью и виной. Наличие вины является необходимым элементом основания конституционно-правовой ответственности. Однако такие психологические формы вины, как умысел и неосторожность имеют определенную специфику. Так, недобросовестное отношение должностного лица к реализации своего статуса, неумышленно допустившего в своей деятельности очевидные нарушения (как, например, отсутствие контроля; дача указаний, противоречащих установленным правилам; невыполнение требований, предъявляемых к деятельности должностного лица) следует рассматривать как неосторожность.
Противоправность выражается в нарушении или неисполнении конституционно-правовых норм. Являясь отрицательным явлением в государственной и общественной жизни, такое правонарушение тем не менее не влечет за собой тяжких последствий, которые могут нанести серьезный ущерб конституционному строю. Деяние, повлекшее такие последствия, рассматривается как преступление.
Различные виды юридической ответственности, будучи направленными на охрану Конституции, не обретают свойств и признаков конституционной ответственности. Упоминание той или иной меры юридической ответственности в Конституции означает лишь то, что она имеет особое значение и не противоречит Конституции. Однако при этом она не изменяет свою отраслевую природу.
Как известно, конституционное право регулирует основополагающие отношения, определяющие содержание всех иных общественных отношений во всех сферах жизни общества, оформляющие и обеспечивающие его целостность и единство как структуры, основанной на общих началах политического, экономического и социального устройства. Конституционным правом установлен не только принцип наказуемости всех деяний, нарушающих общественные отношения, но и общие запреты на их совершение. Такого рода запреты на совершение тех или иных общественно опасных деяний требуют установления юридической ответственности в различных отраслях права. Они конкретизируются в Уголовном кодексе РФ и других нормативных актах, поэтому противоправное деяние, нарушающее эти запреты, одновременно нарушает два вида правоотношений: конституционно-правовое и правоотношение другой отрасли права, детализирующее конституционно-правовое отношение. Однако эти нарушения влекут за собой применение меры ответственности, установленной отраслью права, которая конкретизирует конституционно-правовой запрет. Что касается самого запрета, то он лишь указывает на безусловную необходимость правовой реакции государства и привлечения виновного субъекта к юридической ответственности. Но это не означает, что конституционно-правовая ответственность всегда обеспечивается только каким-либо иным видом ответственности.
Особенность предмета конституционного права состоит в том, что конституционно-правовое регулирование общественных отношений в различных сферах жизни, охватываемых этой отраслью, неодинаково. В одних сферах жизни общества нормы конституционного права регулируют лишь основополагающие отношения. Их регулирование в полном объеме осуществляется другими отраслями права. В других сферах жизни общества предметом конституционного права охватывается весь комплекс общественных отношений. Именно в этих сферах общественной жизни конституционно-правовая ответственность применяется как особый вид юридической ответственности, имеющей свой отраслевой канал реализации. Использование иных видов юридической ответственности для защиты конституционно-правовых отношений определяется спецификой санкций конституционно-правовой ответственности, которые, как правило, сами по себе не носят ни карательного в прямом смысле, ни компенсирующего характера.
В литературе высказано мнение о том, что существуют конституционно-правовая и конституционная ответственность[1]. Последняя рассматривается только на основе норм Конституции и конституционных законов. Обособление конституционной ответственности обусловлено спецификой конституционного статуса социальных субъектов, особенностями юридической природы неправомерного поведения – конституционных деликтов, характером конституционных предписаний, на основе которых возникает ответственность, особой процедурой ее реализации. Тем не менее, такая ответственность не может быть отличной от конституционно-правовой, конституционную ответственность следует рассматривать только как составную часть, разновидность конституционно-правовой ответственности.
В конституциях демократических государств содержатся нормы, предусматривающие основания и порядок досрочного прекращения полномочий представительных и исполнительных органов государственной власти, главы государства и иных должностных лиц. Эти нормы реализуются посредством конституционной ответственности, содержание которой составляет обязанность государственного органа или должностного лица досрочно прекратить осуществление своих полномочий по решению компетентного органа государства за совершение запрещенных Конституцией деяний.
Конституционная ответственность в силу своей специфики не может определяться лишь через категорию санкции, которая не является обязательным признаком юридической ответственности. Необходимо учесть, что конституционная ответственность в некоторой степени определяется факторами, находящимися вне санкции: установление принципов ответственности (неотвратимость, справедливость, целесообразность, индивидуализация), условий освобождения от ответственности и т.д.
Для конституционной ответственности характерно особое соотношение позитивного и ретроспективного аспектов. Как верно отмечалось, одной из специфических черт конституционной ответственности является перенесение в ней центра тяжести с ретроспективного на позитивный аспект[2]. Конституционная ответственность проявляется, в основном, в ее позитивной направленности, то есть как ответственное отношение субъектов к своим конституционным обязанностям, добросовестное их исполнение. Позитивная ответственность ориентирует социальные субъекты на необходимость соотносить свое поведение с требованиями законности и общественной целесообразности. Она предопределяет выбор варианта поведения и его осуществление в соответствии с объективно необходимыми нормативами, закрепленными в конституционных предписаниях. В реализации конституционных норм ведущая роль принадлежит именно позитивной ответственности, поскольку конституционная ответственность выполняет не столько карательную, сколько восстановительную, предупредительную и воспитательную функции.
Позитивная конституционная ответственность неразрывно связана с ретроспективной и является необходимым условием ее наступления. Бесспорно, что достаточно высокий уровень позитивной конституционной ответственности сужает сферу проявления ретроспективной конституционной ответственности. Решения Конституционного Суда РФ способствуют формированию института конституционной ответственности как самостоятельного вида юридической (именно ретроспективной) ответственности[3].
Ретроспективная конституционная ответственность наступает лишь в случае совершения субъектом конституционного правонарушения (деликта), когда имеет место негативное отклонение в поведении субъектов общественных отношений от требований Конституции и конституционных законов. Нормативной предпосылкой конституционной ответственности служат предписания Конституции и конституционных законов, которые формулируют и закрепляют социально-необходимые нормы поведения, определяют государственно-правовую реакцию на девиантное поведение и его последствия, а также указывают на систему санкций и регламентируют процедуру их применения. Субъективная сторона конституционной ответственности включает осознание требований в активном правомерном поведении по соблюдению и исполнению конституционных обязанностей, использованию прав, а также осознание юридических последствий неправомерного поведения. Таким образом, конституционную ответственность можно определить как обусловленную нормами Конституции и конституционных законов необходимость соответствующих субъектов отвечать за свое юридически значимое поведение в установленном порядке и действовать в соответствии с возложенными на них обязанностями, а в случае отклонения – претерпевать определенные лишения. Ретроспективная конституционная ответственность заключается в отрицательной государственно-правовой оценке неправомерного поведения и наступлении неблагоприятных последствий для соответствующих субъектов.
Определенной спецификой отличается круг субъектов конституционной ответственности. Субъекты конституционной ответственности – это участники конституционных правоотношений, на которых возлагается обязанность следовать конституционным предписаниям и отвечать за свое юридически значимое поведение, а в случае совершения конституционного деликта претерпевать негативные последствия (правовые ограничения), обеспеченные возможностью применения к ним мер государственного принуждения. Ретроспективная конституционная ответственность допустима лишь в отношении субъектов, совершивших конституционное правонарушение, и обладающих конституционной деликтоспособностью, то есть юридически признанной способностью нести ответственность за совершенные конституционные деликты. Как известно, в конституционном праве деликтоспособностью обладают два вида субъектов: индивидуальные и коллективные. Среди коллективных субъектов, обладающих конституционной деликтоспособностью, некоторые авторы выделяют высшие звенья судебной системы и Конституционный Суд РФ[4]. Думается, что оценка этой позиции зависит главным образом от того, в каком качестве представлять данный субъект конституционной ответственности: как субъект, несущий эту ответственность, или как субъект, который вправе привлекать к такой ответственности.
Конституционный Суд РФ как судебный орган конституционного контроля не может быть коллективным субъектом, несущим конституционную ответственность, поскольку его переформирование (роспуск) в качестве конституционной формы ответственности, как и основания такой ответственности, законом не предусматриваются. Вместе с тем, конституционные деликты, предусмотренные п.п. 5-8 ч. 1 ст. 18 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» в качестве оснований прекращения полномочий судьи Конституционного Суда РФ как меры ответственности конкретного должностного лица безусловно не могут рассматриваться как деяния государственного органа в целом. Судьи, составляющие коллегиальный орган – Конституционный Суд РФ, не несут солидарной конституционной ответственности.
Конституционный Суд РФ как коллективный субъект, наделенный правом привлекать к конституционной ответственности, применяет конституционные санкции в отношении неподчиненных и неподотчетных ему органов государственной власти (как исполнительной, так и законодательной). Акты или их отдельные положения, признанные им неконституционными, утрачивают силу; не соответствующие Конституции РФ международные договоры Российской Федерации не подлежат введению в действие и применению (ч. 6 ст. 125 Конституции РФ). Законы Российской Федерации, принимаемые Федеральным Собранием, могут быть Конституционным Судом признаны неконституционными. Кроме того, прекращение полномочий судьи Конституционного Суда РФ по ряду оснований, предусмотренных ст. 18 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», осуществляется по решению Конституционного Суда РФ.
Досрочное прекращение деятельности определенных должностных лиц как индивидуальных субъектов конституционной ответственности возникает вследствие их неправомерных действий, нарушений правовых обязанностей.
Вместе с тем, необходимо обратить внимание на то, что, согласно ч. 3 ст. 128 Конституции РФ и положениям ряда статей Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации», полномочия, порядок образования и деятельности Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ и иных федеральных судов устанавливаются федеральным конституционным законом. Однако в настоящее время такие законы приняты и действуют лишь в отношении Конституционного Суда РФ и арбитражных судов, при этом юридическая ответственность судей Высшего Арбитражного Суда и других арбитражных судов в Российской Федерации соответствующим конституционным законом не регламентирована. В ч. 3 ст. 8 Федерального конституционного закона «Об арбитражных судах в Российской Федерации» указано, что прекращение полномочий судьи допускается только по решению соответствующей квалификационной коллегии судей, при этом основания прекращения полномочий судей арбитражных судов конституционным законом не предусматриваются.
Таким образом, отсутствует надлежащее правовое предписание, являющееся обязательным условием применения мер конституционной ответственности к судьям Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ и судьям иных федеральных судов всех уровней, за исключением судей Конституционного Суда РФ, правовое положение и юридическая ответственность которых установлены соответствующим федеральным конституционным законом. В силу изложенного, на данном этапе развития законодательства лишь судей Конституционного Суда РФ следует включить в круг индивидуальных субъектов конституционной ответственности, обладающих конституционной деликтоспособностью.
Одним из необходимых компонентов конституционной ответственности является ее основание. Основанием ретроспективной конституционной ответственности служит совершение надлежащим субъектом конституционного деликта (правонарушения), то есть деяния (действия или бездействия), которое признано законом противоправным и влечет за собой применение мер конституционной ответственности. Противоправность выражается в нарушении или неисполнении норм Конституции РФ или конституционных законов, отклонении от содержащихся в них требований. Сопоставлением фактического поведения с правовым императивом устанавливается наличие или отсутствие правонарушения. Содержание деликта заключается в нарушении общественного правопорядка, общественных, личных интересов и субъективных прав.
Нарушение Конституции может произойти опосредованно – через нарушение норм действующего отраслевого законодательства, которые развивают и конкретизируют те или иные конституционные положения. Так, за совершенное преступление судья Конституционного Суда РФ должен понести наказание, предусмотренное Уголовным кодексом РФ. Вместе с тем, совершение им преступления, безусловно, является поступком, порочащим честь и достоинство судьи, грубым нарушением положений кодекса судейской этики, несовместимым с дальнейшим пребыванием в должности, и не может не повлечь за собой конституционной ответственности. Согласно п. 5 ч. 1 ст. 18 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в связи с вступлением в законную силу обвинительного приговора суда в отношении судьи Конституционного Суда РФ его полномочия прекращаются по решению Конституционного Суда Российской Федерации.
Как выше отмечалось, обязательным условием применения мер конституционной ответственности к судье Конституционного Суда РФ как ее субъекту является наличие соответствующего правового предписания. Усиление регулирующей функции публичного права выражается в формировании четких правил поведения для высших должностных лиц.
Наличие оснований для принятия мер конституционной ответственности может быть определено с помощью нравственных (моральных) критериев, нарушение которых субъектом конституционного правоотношения признается неправомерным с юридической точки зрения и влечет конституционную ответственность. Так, в соответствии с п. 6 ч. 1 ст. 18 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» совершение судьей Конституционного Суда РФ поступка, порочащего честь и достоинство судьи, является основанием для прекращения его полномочий.
Разработанное юридической наукой понятие состава правонарушения применимо и к конституционному деликту, структура которого включает: объект, объективную сторону, субъект и субъективную сторону.
Объектом конституционного деликта являются регулируемые и охраняемые Конституцией и конституционными законами общественные отношения, на которые посягают определенные субъекты. В обобщенном виде в качестве объектов конституционных правонарушений в исследуемой сфере конституционного регулирования выступают конституционная законность и правопорядок при осуществлении конституционного судопроизводства, а также установленный федеральным конституционным законом порядок деятельности судей Конституционного Суда РФ, обусловленный особенностями их правового статуса.
Объективная сторона конституционного правонарушения характеризует само деяние (действие или бездействие) и те последствия, с которыми связан ущерб, причиненный объекту конституционного деликта. При этом необходимо отметить, что некоторые совершаемые субъектом конституционной ответственности деяния, признанные законом противоправными, не влекут вредных последствий, а содержат лишь возможность их наступления. Тем не менее, каждое конституционное правонарушение, в том числе и то, которое не повлекло за собой реальных вредных последствий, посягает на установленный правопорядок, препятствует нормальному осуществлению отдельных функций государственной власти, наносит ущерб авторитету государственного органа, представитель которого нарушил закон. Вследствие изложенного, противоправность служит юридическим выражением опасности или вредности правонарушений для общества.
Противоправными признаются деяния, отступающие от требуемого законом должного поведения. Такое требование одновременно выступает и в качестве запрета недолжного поведения. С точки зрения теории конституционно-правовой ответственности, противоправность деяния традиционно выражается в 3-х формах: неприменение конституционно-правовой нормы; недолжное применение конституционно-правовой нормы, что может выражаться в неэффективной реализации предписаний нормы, в использовании одного из возможных вариантов поведения в ущерб другим, при получении отрицательного результата; прямые нарушения конституционно-правовых норм[6]. Последние чаще имеют место в деятельности должностных лиц как индивидуальных субъектов, обладающих конституционной деликтоспособностью.
Общеизвестно, что не соответствующим конституционно должному поведению может быть как действие, так и бездействие. При этом бездействие признается таковым лишь при условии, если субъект конституционной ответственности не совершил действий, которые был должен совершить в силу возложенной на него конституционной обязанности. Примером такого деликтного бездействия может служить неучастие судьи в заседаниях Конституционного Суда РФ или уклонение его от голосования свыше двух раз подряд без уважительных причин.
Следует отметить, что вопрос об оценке объективной стороны конституционного деликта окончательно решает субъект, обладающий правом применять конституционную санкцию. Такая мера конституционной ответственности как предупреждение применяется к судье Конституционного Суда РФ за совершение конституционного деликта по решению Конституционного Суда РФ (ст. 15 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»). Конституционный Суд РФ также вправе принять решение о прекращении полномочий судьи Конституционного Суда РФ за совершение конституционных деликтов, предусмотренных п.п. 5, 7 и 8 ч. 1 ст. 18 Закона, а за совершение судьей поступка, порочащего честь и достоинство судьи, прекращение его полномочий производится Советом Федерации по представлению Конституционного Суда РФ, принятому большинством не менее двух третей от общего числа судей (ч. 5 ст. 18). Перечисленные санкции носят личностный характер, поскольку они, становясь достоянием более или менее широкого круга, приводят к дискредитации должностного лица – умалению его авторитета, снижению профессиональной репутации. Такие санкции несут в себе оценочное мнение о должностном лице, допустившем нарушение, о его профессиональной деятельности и нравственных качествах.
Субъективной стороной состава конституционного деликта является вина, которая отражает психическое отношение субъекта к деянию, не соответствующему должному поведению, и его последствиям. Вина субъектов правонарушения традиционно рассматривается через категории ее психологических форм: умысла и неосторожности. Как известно, умысел означает, что субъект, совершивший противоправное деяние, осознавал его характер, предвидел его опасные или вредные последствия и желал либо сознательно допускал их наступления. Неосторожность имеет место, когда субъект, совершивший не соответствующее должному поведению деяние, предвидел возможность наступления опасных или вредных последствий, однако, без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал на их предотвращение либо не предвидел возможности наступления таких последствий, но должен был и мог их предвидеть. При этом необходимо учитывать особенности проявления вины субъектов конституционной ответственности. В конституционном праве субъекты могут нести ответственность и за нецелесообразность избранного ими поведения, и за неудачный стиль руководства, то есть за недобросовестное отношение к реализации своего статуса при наличии у субъекта возможности надлежащим образом исполнить конституционные обязанности. Если субъект мог это сделать, но не принял должных и доступных ему мер, – в этом и будет заключаться его вина.
При описании конституционных деликтов не всегда указывается на вину конституционных субъектов, тем самым допускается их ответственность за невиновные, то есть объективно противоправные неконституционные деяния. Так, Конституционный Суд РФ признает тот или иной федеральный закон неконституционным безотносительно к наличию или отсутствию вины Государственной Думы, принявшей такой закон, Совета Федерации, одобрившей его, и Президента, подписавшего закон. При этом вопрос о вине Конституционным Судом не обсуждается.
Содержание субъективной стороны правонарушений в конституционном праве в значительной степени зависит от характера субъектов, несущих конституционную ответственность. Представляется очевидным, что признак вины является необходимым для применения мер конституционной ответственности к судьям Конституционного Суда РФ.
В.О. Лучин верно подчеркивает, что только при наличии состава конституционного деликта лицо, его совершившее, может быть привлечено к конституционной ответственности. Если конституционный субъект не нарушал конституционных предписаний или его поведение не являлось девиантным в сфере конституционных правоотношений, то к нему не должна применяться конституционная ответственность. Независимо от того, был ли причинен вред, такое деяние останется в сфере политической, но не конституционной ответственности[7]. Однако из этой верной посылки автор выводит противоречащее ей суждение о том, что характер конституционной санкции имеет прекращение полномочий судьи ввиду нарушения порядка его назначения на должность судьи Конституционного Суда Российской Федерации, установленного Конституцией РФ и Федеральным конституционным законом[8]. На наш взгляд, данный вывод нуждается в определенном уточнении. Думается, что прекращение полномочий судьи Конституционного Суда РФ ввиду нарушения порядка его назначения на должность можно рассматривать как санкцию – меру конституционной ответственности судьи – лишь в случае установления в судебном порядке факта предоставления им заведомо ложных сведений и поддельных документов. В противном случае в действиях субъекта (судьи Конституционного Суда РФ) отсутствует состав конституционного деликта. При этом следует помнить, что ретроспективная ответственность представляет собой следствие совершенного правонарушения, неисполнения обязанности императивного характера. Необходимо также отметить известную специфику конституционного регулирования. Составы конституционных деликтов просматриваются в общих чертах. Конституция РФ и Федеральный конституционный закон не формулируют составы деликтов в чистом виде. Особенность регламентации деликтоспособности судей Конституционного Суда РФ заключается в том, что соответствующие правовые нормы одновременно формулируют и способность судьи нести конституционную ответственность, и решают ряд других вопросов, не связанных с ответственностью. Такой вывод следует из анализа положений ст. 18 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», где в одних случаях прекращение полномочий судей Конституционного Суда РФ возникает вследствие неправомерных действий, нарушений правовых обязанностей со стороны виновных субъектов и применяется как санкция (п.п. 5-8 ч. 1), а в других случаях – с правонарушениями не связано и санкцией не является (п.п. 1-4, 9-12 ч. 1 и ч. 2). Этим обусловливается возможность реализации такого рода норм вне всякой связи с деликтоспособностью. Так, не является мерой конституционной ответственности судьи Конституционного Суда РФ прекращение его полномочий ввиду: нарушения порядка назначения на должность; истечения срока полномочий судьи;
Конституция РФ и ст. 17 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предусматривают возможность приостановления полномочий судьи Конституционного Суда РФ. В литературе как мера конституционной ответственности рассматривается приостановление полномочий судьи по основанию, предусмотренному п. 1 ч. 1 ст. 17 вышеуказанного Закона, то есть в случаях, если в отношении судьи возбуждено уголовное дело либо он привлечен в качестве обвиняемого по другому уголовному делу[9]. Это положение не бесспорно. Действительно, юридическая ответственность связана с государственным принуждением. Государственное принуждение – это возможность государства обязать субъекта помимо его воли совершить определенные действия. При наличии факта правонарушения государство обязывает виновного субъекта претерпевать определенные неблагоприятные последствия. Однако не следует отождествлять понятия «государственное принуждение» и «юридическая ответственность». Большинством современных исследователей разделяется точка зрения, согласно которой государственное принуждение и юридическая ответственность соотносятся между собой как целое и часть[10]. Определенные меры государственного принуждения, как возложение обязанностей без согласия другой стороны, могут применяться не только за совершенное правонарушение, но и в некоторых других случаях. Выделяют такие виды государственного принуждения, как меры предупредительного воздействия, меры пресечения противоправного поведения, меры защиты.
Необходимо также напомнить, что законом предусмотрено применение конституционной санкции к судье Конституционного Суда РФ в виде досрочного прекращения его полномочий в случае вступления в законную силу вынесенного в отношении судьи обвинительного приговора (п. 5 ч. 1 ст. 18 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»), то есть факт совершения судьей преступления, подтвержденный вступившим в законную силу приговором суда, служит основанием применения к такому судье меры конституционной ответственности. Ряд авторов справедливо отмечает, что юридическая ответственность в своем развитии проходит несколько стадий. Так, И.С. Самощенко и М.Х. Фарукшин обосновывают наличие двух стадий развития охранительного правоотношения: от объективного акта правонарушения до установления его компетентными органами (первая стадия) и с момента установления объективного факта правонарушения до момента реализации санкции (вторая стадия)[11]. Обе названные стадии входят в юридическую ответственность, однако не исчерпывают ее содержание. С момента совершения правонарушения возникает обязанность претерпеть те неблагоприятные последствия, которые указаны в санкциях. С момента применения санкции начинается следующая стадия – реализация ответственности.
Говоря о соотношении уголовной и конституционной ответственности судей Конституционного Суда РФ, рассматривая единственно возможный вариант их совместного применения, отметим, что до вступления в законную силу обвинительного приговора суда, как акта о применении уголовно-правовой санкции, у сторон существует лишь обязанность ответить за конституционное правонарушение и корреспондирующее ей правомочие применить конституционную санкцию. Но одновременно с этим (и в силу этого) у Конституционного Суда РФ возникает право приостановить полномочия судьи, в отношении которого возбуждено уголовное дело либо ему предъявлено обвинение в рамках другого уголовного дела. Реализация этого правомочия Конституционного Суда РФ является гарантией законности и подтверждением наличия конституционной ответственности субъекта. Поэтому до вступления в законную силу обвинительного приговора в отношении судьи Конституционного Суда РФ, где фиксируется установление соответствующего факта и условий, при которых закон допускает применение санкций, утверждение, что данный субъект несет конституционную ответственность, является преждевременным, хотя этот приговор не порождает, а лишь подтверждает конституционную ответственность субъекта за конкретное правонарушение.
Поскольку санкция, на наш взгляд, – это установленная законодателем мера воздействия на правонарушителя в связи с совершением им правонарушения, конституционную санкцию, с учетом отраслевой специфики, можно определить как предусмотренную Конституцией и (или) конституционным законом меру государственного принуждения, применяемую управомоченным на то государственным органом к надлежащему субъекту в случае совершения им конституционного правонарушения (деликта) и содержащую его итоговую правовую оценку.
Основанием ретроспективной конституционной ответственности судей Конституционного Суда РФ как индивидуальных субъектов, обладающих конституционной деликтоспособностью, служит виновное совершение конституционного деликта, то есть деяния (действия или бездействия), которое признано законом противоправным и влечет за собой применение мер конституционной ответственности – предусмотренных законом санкций в виде предупреждения или досрочного прекращения полномочий.
Основания конституционной ответственности перечислены в ст.ст. 15 и 18 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации». Такими основаниями являются: нарушение норм Федерального конституционного закона, федерального закона о статусе судей, а также положений кодекса судейской этики, утверждаемого Всероссийским съездом судей; вступление в законную силу обвинительного приговора, вынесенного в отношении судьи; совершение судьей поступка, порочащего честь и достоинство судьи; продолжение судьей, несмотря на предупреждение со стороны Конституционного Суда Российской Федерации, занятий или совершение действий, не совместимых с его должностью; неучастие судьи в заседаниях Конституционного Суда Российской Федерации или уклонение его от голосования свыше двух раз подряд без уважительных причин. Очевидно, что составы конституционных деликтов изложены в самом общем виде, четкость, исчерпывающая полнота в описании состава правонарушения не свойственны конституционным деликтам. Тем не менее, только при наличии состава конституционного деликта субъект, его совершивший, может быть привлечен к конституционной ответственности. Неопределенные, размытые основания конституционной ответственности не исключают возможности субъективного усмотрения и даже произвола и могут повлечь противопоставление принципа целесообразности принципу законности.
[1] См. Боброва Н.А., Зражевская Т.Д. Ответственность в системе гарантий конституционных норм. – Воронеж, 1985. – С. 69-70; Лучин В.О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. – М., 2002. – С. 278-279.
[2] См.: Зражевская Т.Д. Ответственность по советскому государственному праву. – Воронеж, 1980. – С. 24.
[3] См., например: Постановление Конституционного Суда РФ от 18 января 1996 г. № 2-П по делу о проверке конституционности ряда положений Устава (Основного Закона) Алтайского края // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. № 4. – Ст. 409; Постановление Конституционного Суда РФ от 16 октября 1997 г. № 14-П по делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 49 Федерального закона от 28 августа 1995 года «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997. № 42. – Ст. 4902.
[4] См., например, доклад Т.Д. Зражевской на заседании Круглого стола на тему: «Проблемы правовой ответственности государства, его органов и служащих» // Государство и право. -2000. № 3. – С. 27.
[5] См.: Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России. – М., 2003. – С.50.
[6] См.: Авакьян С.А. Государственно-правовая ответственность // Советское государство и право. – 1975. № 10. – С. 22.
[7] См.: Лучин В.О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. – С. 294.
[8] См., например: Лучин В.О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации. – С. 371; Кутафин О.Е. Предмет конституционного права. – М., 2001. – С. 423.
[9] См.: Лучин В.О. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации.
[10] См.: Теория права и государства. Учебник / Под ред. В.В.Лазарева. – М., 2002. – С.332.
[11] См.: Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодательству. – М., 1971. – С. 67.