И.В. Понкин,
к.ю.н., докторант кафедры государственного
строительства и права РАГС
Конституционное закрепление принципа отделения
религиозных объединений от государства в зарубежных странах
Отделение религиозных объединений от государства является одним из основных существенных признаков светскости государства. Русский философ и правовед И.А. Ильин (1883-1954) писал: «Церковь и государство взаимно инородны - по установлению, по духу и достоинству, по цели и способу действия. Государство, пытающееся присвоить себе силу и достоинство Церкви, творит кощунство, грех и пошлость. Церковь, пытающаяся присвоить себе власть и меч государства, утрачивает свое достоинство и изменяет своему назначению... Церковь не должна брать меча - ни для насаждения веры, ни для казни еретика или злодея, ни для войны... В этом смысле церковь «аполитична», задача политики не есть ее задача, средства политики не суть ее средства; ранг политики не есть ее ранг»[1].
Характеризуя правовое содержание отделения религиозных объединений от государства, некоторые исследователи приводят различающиеся по объему и полноте перечни составных элементов этой правовой категории, выступающих одновременно ее признаками. При этом отдельные формулировки признаков зачастую носят юридически некорректный характер. Обусловлена такая ситуация, во многом, тем, что в разных странах реализуются отличные друг от друга модели отношений между государством и религиозными объединениями, что вызвано историческими, национально-культурными, геополитическими и иными особенностями, сложившимися в этих странах.
Так, латвийский исследователь, доктор права Р. Балодис выделяет пять условий, которые, по его мнению, определяют суть принципа отделения религиозных объединений от государства: 1) государство и его учреждения не контролируют отношение своих граждан к религии и не учитывают религиозную принадлежность конкретных граждан; 2) государство не вмешивается во внутреннюю деятельность религиозных объединений, если не нарушается законодательство; 3) государство не оказывает материальной поддержки религиозным объединениями, в том числе и финансовой поддержки[2]; 4) религиозные объединения не выполняют по заданию государства ни одной юридической функции (в том числе и функцию регистрации брака); 5) религиозные объединения не вмешиваются в государственные дела, а занимаются только теми вопросами, которые касаются их деятельности; государство охраняет законную деятельность религиозных объединений[3].
Очевидно, что данный перечень далеко не полон. Кроме того, существуют исключения из этого перечня, то есть примеры государств, в которых сложились условия, противоположные указанным в этом перечне, что, вместе с тем, не превращает их в несветские государства. С другой стороны, Р. Балодису здесь не удалось выявить и правовую сущность отделения религиозных объединений от государства - definitio essentialis (существенное определение, концептуальную основу этой категории).
Целесообразно в связи с этим обратиться к анализу толкования Верховным Судом США принципа отделения религиозных объединений от государства, проведенному в судебном постановлении по делу «Аллен против Мортона» (дело 495 F2d 65, D.C. Cir.)[4]. Верховный Суд в своем обращении к округу Колумбия указал 3 исходных основания отделения религиозных объединений от государства в правовой системе: содержание и цели подзаконных актов должны быть полностью и только светскими; подзаконные акты не должны предоставлять преимуществ религии или ущемлять ее; в подзаконных актах недопустимо смешение государственной деятельности с элементами какой бы то ни было религии.
Следует признать, что данное толкование, в целом, вполне адекватно отражает содержание принципа отделения религиозных объединений от государства. Учитывая светский характер государства в большинстве стран мира, предполагающий право граждан на свободное мировоззренческое самоопределение, действительно, недопустимо государству в его подзаконных актах формулировать и преследовать религиозные цели. Так же недопустимо ущемление подзаконным актом прав верующих какого-либо религиозного объединения (религии). Правовая ответственность за правонарушения, а также ограничения религиозной свободы, правомерно установленные законом и необходимые для охраны общественной безопасности, порядка, здоровья и морали, равно как и основных прав и свобод других лиц (ч. 3 ст. 18 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г.[5]), являются вопросами иного характера. Некоторые вопросы возникают относительно того, может ли государство законами или подзаконными актами устанавливать преимущества того или иного религиозного объединения перед остальными, так как законодательное закрепление за той или иной религиозной организацией статуса государственной достаточно распространено в мире. Но совершенно правильна точка зрения Верховного Суда США о том, что отделение религиозных объединений от государства предполагает запрет на смешение государственной деятельности с элементами какой бы то ни было религии.
Светский характер государства не означает, что оно должно отказаться от взаимодействия с религиозными объединениями. Статья 28 Конституции Российской Федерации гласит: «Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними». Государство не только осуществляет правовое регулирование реализации гражданами права на свободу вероисповедания и деятельности религиозных объединений, но и выстраивает и реализует свои взаимоотношения с ними. Система отношений между государством и религиозными объединениями не является изолированной от всей остальной системы общественных отношений, а представляет собой неотъемлемую ее часть, испытывая на себе влияние многих социальных процессов. Религиозные объединения являются институтами гражданского общества, а верующие являются точно такими же полноправными гражданами Российской Федерации, как и неверующие (ч.ч. 1 и 2 ст. 19 Конституции Российской Федерации). Все составные части гражданского общества, в том числе и религиозные объединения, испытывают на себе многообразное влияние государства. Вместе с тем существует и обратная связь, поскольку и государство, созданное для защиты и реализации общих интересов граждан государства, в значительной степени воспринимает воздействие гражданского общества. Поэтому в силу того, что религия представляет собой социокультурное явление, часть культуры, светский характер государства не предполагает полной изоляции религиозных объединений от общественной жизни, от социальных процессов, прежде всего - в сферах культуры, образования, здравоохранения, социальной защиты и пр.[6]
Пункт 16 Итогового документа Венской встречи государств-участников Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе от 15 января 1989 г. налагает на государства - участники обязательства содействовать участию религиозных объединений в жизни страны. Для реализации этих обязательств в Российской Федерации на федеральном уровне были сформированы Совет по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте Российской Федерации[7], Комиссия по вопросам религиозных объединений при Правительстве Российской Федерации[8], Комитет по делам общественных объединений и религиозных организаций Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации.
По нашему мнению, наиболее точно отразил содержание светскости государства и отделения от него религиозных объединений Р. Торфс: «Что на самом деле точно означает «отделение»? Если под этим понимать положение, при котором церковь и государство не имеют абсолютно ничего общего друг с другом, тогда, конечно, этот термин не адекватен бельгийской ситуации. Более точно было бы говорить об обоюдной независимости церкви и государства, о взаимном признании и уважении друг к другу, нейтральности государства и его невмешательстве в дела религиозных и нерелигиозных организаций, чье служение важно для общества»[9]. Аналогичное мнение высказывает Р. Балодис: «Отделение церкви от государства никогда не означало отделения религии от общества или полного исключения церкви из общественной жизни. Это невозможно в демократическом государстве, ибо одним из гражданских общественных структурных элементов являются религия и религиозные объединения»[10].
С учетом вышесказанного, по нашему мнению, к существенным признакам отделения религиозных объединений от государства следует отнести следующие.
1. Религиозные объединения, их органы управления и руководители не включены в системы органов государственной власти и местного самоуправления; в органах государственной власти, других государственных органах и органах местного самоуправления не могут образовываться структуры религиозных объединений. Данное требование не исключает совместного учредительства или участия религиозных объединений и государства в каких-либо социально значимых проектах; не исключает возможности аренды религиозной организацией или членом религиозного объединения для религиозных целей помещения, находящегося в собственности государства или местного самоуправления.
2. Государство не делегирует религиозным объединениям, их органам управления, руководителям, должностным лицам или служителям культа государственно-властные полномочия и не возлагает на них функций органов государственной власти, других государственных органов, государственных учреждений и органов местного самоуправления. Данное требование не исключает сотрудничества государства, органов государственной власти и местного самоуправления, государственных и муниципальных органов с религиозными объединениями в социально значимых сферах жизни общества и государства.
3. Религиозные объединения, их органы управления и руководители не вмешиваются в деятельность органов государственной власти, других государственных органов, государственных учреждений и органов местного самоуправления и не выполняют их функций.
4. Никакие действия или решения органов государственной власти и местного самоуправления, осуществляемые в рамках их полномочий, не согласовываются с религиозными объединениями и не утверждаются ими. Данное требование не исключает возможностей религиозных объединений на общих с другими институтами гражданского общества основаниях осуществлять общественный контроль выполнения государством своих функций.
5. Деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления не сопровождается публичными религиозными обрядами и ритуалами.
6. Государство, его органы и должностные лица и органы местного самоуправления не вмешиваются во внутренние дела законно действующих религиозных объединений, в том числе в вопросы внутреннего иерархического устройства религиозных объединений.
7. Религиозные объединения и их органы управления, а также их руководители, выступающие в качестве представителей соответствующих религиозных объединений, не принимают участия в выборах в органы государственной власти и в органы местного самоуправления, не вправе выдвигать кандидатов в депутаты и на выборные должности, не ведут предвыборной агитации. Религиозные объединения, их органы управления и руководители не участвуют в деятельности политических партий и политических движений, не оказывают им материальную и иную помощь. Данное требование не исключает прав членов религиозных объединений принимать участие в личном качестве в выборах и референдумах в установленном законом порядке.
8. В государственной судебной системе отсутствуют какие-либо особые духовные или религиозные суды или суды религиозных объединений, распространяющие свою юрисдикцию на всех граждан; государство не участвует в реализации их решений для членов религиозных объединений.
9. Нормы религиозных установлений (внутриконфессиональные, внутриденоминационные установления, религиозное право, каноническое право, шариатское право и т. д.) не являются источниками права в государстве (за исключением специально оговоренных в законодательстве, в ряде стран - в сфере брачных отношений и пр.). Решения руководящих органов религиозных объединений не имеют силы публично-правовых или частноправовых норм или актов; государство не участвует в их реализации для членов религиозных объединений. Религиозные объединения не имеют права законодательной инициативы.
10. Государство, его органы и должностные лица и органы местного самоуправления не вмешиваются в вопросы определения гражданами своего отношения к религии.
11. Государство не финансирует религиозную деятельность религиозных объединений, но при этом содействует благотворительной и культурно-просветительской и иной социально значимой и социально востребованной деятельности религиозных объединений, осуществляет правовое регулирование и предоставление религиозным объединениям налоговых и иных льгот, оказывает финансовую, материальную и иную помощь религиозным объединениям в реставрации, содержании и охране зданий и объектов, являющихся памятниками истории и культуры, а также в обеспечении преподавания общеобразовательных дисциплин в образовательных учреждениях, созданных религиозными объединениями в соответствии с законодательством. Предоставление такой помощи не нарушает принципа отделения религиозных объединений от государства, поскольку такая помощь предоставляется независимо от конфессиональной принадлежности и выходит за рамки религиозной деятельности религиозных объединений, имея общественную и государственную значимость.
Однако приведенный перечень существенных признаков отделения религиозных объединений от государства не является полным, универсальным, всеохватывающим или жестким, так как в мире существуют специфические правовые модели отношений государства с религиозными объединениями, которые содержат элементы, несоответствующие некоторым пунктам этого перечня. Как отмечает доктор юридических наук П.Н. Дозорцев: «Современное светское государство может обладать определенным набором признаков. Их состав не поддается какому-либо стандарту и зависит от многих факторов и обстоятельств. Для каждого конкретного государства, декларирующего себя как светское, присущ свой, во многом уникальный набор этих признаков»[11].
Так, несоблюдение или неполное соблюдение в правовой системе принципа отделения религиозных объединений от государства, как свидетельствует мировая практика, не всегда приводит к превращению государства из светского в несветское[12]. Как пишет В.П. Воробьев, «в Израиле религия не отделена от государства. Законы государства используются как для придания нормативного статуса религиозным институтам, так и для соблюдения религиозных постулатов, что особенно отражается на ситуации с правами человека.
Зарубежная практика отношений между государством и религиозными объединениями показывает, что и существование параллельно с государственной судебной системой религиозных судов (судов религиозных объединений), чья сфера компетенции распространяется на гражданско-правовые вопросы, так же не нарушает и не отменяет светского характера государства. Шариатские суды действуют в странах, где господствующей и официальной религией является ислам, - в Ливии, Иордании, Марокко, Алжире, Египте и т. д. Юрисдикция этих судов распространяется на очень широкий круг дел, т. е. эти суды наделены универсальной юрисдикцией[14].
Религиозные суды (раввинский, мусульманский, христианский и друзский религиозные суды) занимают важное место в судебной системе Израиля. Деятельность религиозных судов, квалификационные требования к судьям этих судов и их статус регулируются Законом о даянах от 1955 г. (раввинские суды), Законом о кади от 1961 г. (мусульманские суды) и Законом о друзских религиозных судах от 1962 г. Сфера деятельности религиозных судов в Израиле ограничена «делами персонального статуса» граждан (брак, развод, алименты, опекунство и т. п.)[15]. На рассмотрение этих дел, в зависимости от их характера, они имеют либо исключительную, или же совместную с гражданскими судами компетенцию. Так, согласно законодательству Израиля, исключительная компетенция раввинских судов распространяется на все дела, касающиеся вступления в брак и разводов, а также на некоторые «другие специфические дела»[16], сторонами в которых являются либо евреи, либо другие постоянные жители Израиля, не являющиеся евреями, или же граждане Израиля[17].
Таким образом, реализованная в государстве модель светского государства и, соответственно, мера отделения религиозных объединений от государства - это продукты социальных процессов и влияния на них со стороны исторических, политических и культурных особенностей каждого конкретного государства.
[1] Ильин И.А. Одинокий художник: Статьи, речи, лекции. М., 1993. С. 326.
[2] Если понимать под этим тезисом неоказание государством финансовой помощи религиозной деятельности религиозных объединений.
[3]См.: Балодис Р. Религиозные организации и Латвийское государство // Религия и право. 2000. № 6. С. 15.
Цит. по: Американские атеисты / Пер. с англ. Е.К. Дулумана // Новосибирская областная образовательная сеть http://www.edu.nsu.ru/atheism/duluman/america.htm.
[5] См.: Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 2000. С. 59.
[6] См.: Научно-практический комментарий к Конституции Российской Федерации / Под ред. д.ю.н., проф. В.В. Лазарева. М., 2001. С. 91.
[7] См.: Распоряжение Президента Российской Федерации от 24 апреля 1995 г. № 192-РП «О взаимодействии Президента Российской Федерации с религиозными объединениями» // Собрание законодательства РФ. 1995. № 18. Ст. 1644; Распоряжение Президента Российской Федерации от 2 августа 1995 г. № 357-РП «Об утверждении положения о Совете по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте Российской Федерации и его состава» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 32. Ст. 3294.
[8] См.: Постановление Правительства Российской Федерации от 9 июля 1994 г. № 820 «Об утверждении Положения о Комиссии по вопросам религиозных объединений при Правительстве Российской Федерации и ее персонального состава» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 12. Ст. 1402.
[9] Торфс Р. Церковь и государство в Бельгии // Мировой опыт государственно-церковных отношений: Учебн. пособие / Под ред. д.ф.н., проф. Н.А. Трофимчука. М., 1999. С. 147.
[10] Балодис Р. Религиозные организации и Латвийское государство. С. 13.
[11] Дозорцев П.Н. Развитие светской государственности в России: история и современность. СПб., 1998. С. 138.
[12] Такая проблема для России неактуальна, в силу не только закрепления в ч. 2 ст. 14 Конституции Российской Федерации правовой нормы об отделении религиозных объединений от государства, но и фактического отсутствия претензий и попыток нарушить эту конституционно-правовую норму со стороны религиозных объединений, прежде всего тех, которые являются исторически укоренившимися, традиционными для России.
[13] Воробьев В.П. Государство Израиль: правовые основы возникновения и статус личности. М., 2001. С. 138.
[14] См.: Чудаков М.Ф. Конституционное (государственное) право зарубежных стран: Учебн. пособие. Минск, 2001.
[15] См.: Hecht A. Recent Developments Concerning Jurisdiction in Matters of Personal Status // Israeli Law Review. 1967. № 2. P. 488.
[16] См.: Rabbinical Courts Jurisdiction (Marriage and Divorce) Law 5713. 1953 (7 L.S.I. 139). S. 2-5, 9.
[17] См.: Марченко М.Н. Проблемы теории государства и права: Учебник. М., 2001. С. 454-455.