П.М. Морхат
соискатель кафедры государственного
строительства и права РАГС
Право и мораль как регуляторы общественных отношений, в общем, и государственных служащих, в частности.
Вопрос взаимосвязи морали и закона получил определенное освещение уже во многих трудах философов древности (Сократ, Платон, Аристотель), которые, разрабатывая правовую идеологию, пытались связать этику с законодательством. Например, римскими юристами был сформулирован постулат, гласящий: «Право рекомендует то, что одобрено обычаем», т.е. продиктовано нравственностью[1]. Кроме того, непосредственное влияние этического начала на право римские юристы выразили четкой формулой: «Обычай есть лучший толкователь закона». Из этого можно сделать вывод, что мораль - более совершенное средство и основа воспитания, становления, совершенствования человека гражданина, развития его личности. Со времени своего возникновения мораль всегда шла впереди права. Она проникла в те области человеческих отношений, где право было бессильно.
Мораль, нравственные требования неизмеримо сильнее права, и право не в состоянии заменить нравственные нормы. Не право, не законы, а моральные требования управляют подавляющим большинством граждан. «Мораль - это отношение человека к себе в перспективе собственного стремления к совершенству, к идеалу»[2].
Немецкая классическая философия также предприняла попытку определить связь между правом и нравственностью. Высший принцип моральности Канта опирается на понятие «доброй воли», последняя добра «не в силу своей пригодности к достижению какой-нибудь поставленной цели, а только благодаря велению, т.е. сама по себе»[3]. «Добрая воля превращается в самоцель, в совершенно абстрактное понятие и таким образом отделяет начисто цель от практического осуществления … человек своим долгом связан с законом, но не догадывались, что он подчинен только своему собственному и тем не менее всеобщему законодательству…»[4]. Категорический императив, всеобщий моральный закон Кант формулирует следующим образом: «Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в тоже время можешь пожелать, что она стала всеобщим Законом»[5]. И, рассуждая далее о том, что всеобщность закона связана с природой, всеобщими законами, Кант заявляет: «Поступай так, если бы максима твоего поступка посредством твоей воли должна была стать всеобщим законом природы»[6].
Гегель отметил формализм кантовской этики, ее противоречия, вытекающие из разрыва между эмпирическим и рациональным моментами познания, чувственным опытом и априорными формами сознания, теоретическим и практическим разумом, мышлением и волей и т.д. Гегель критиковал Канта за его отвлеченную, априорно-догматическую «неприспособленную» этику, за его идеи служения абстрактному долгу во имя «человечества в целом». Кант трактовал «морального человека» как «вещь в себе» в полном отрыве от «явления», от его действий, основанных на эмпирических стремлениях и интересах. Гегель справедливо подчеркнул, что «каков человек внешне, т.е. в своих действиях, таков он внутренне, и если он внутренний, т.е. если он остается в области намерений, умонастроений, если он «добродетелен», «морален» и т.д., а его внешнее не тожественно с его внутренним, то оно также бессодержательно и пусто, как и другое»[7]. Изложение своей этики Гегель начал с анализа категории свободы воли, которая, по его мнению, является «необходимым условием и основой нравственности»[8]. Соответственно трем указанным ступеням в развитии свободной воли Гегель выделял три сферы «философии права»: формальное, или абстрактное, право, мораль, нравственность. Под абстрактным, или формальным, правом Гегель понимал начальную ступень развития свободной воли, на которой оно выступает в качестве отдельной человеческой личности, произвольно реализующей «во вне» свою единичную свободу. Область абстрактного права охватывает внешнее наличное бытие воли отдельной личности. Сформулировав основную заповедь права: «Будь лицом и уважай других в качестве лиц»[9], он выделил мысль о «разумности собственности», ибо «лишь в собственности лицо есть как разум». «Государство есть действительность нравственной идеи, - нравственный дух как явная, самой себе ясная, субстанциальная воля, которая мыслит и знает себя и выполняет то, что она знает и поскольку она это знает»[10].
Связь права и морали - процесс, характеризующийся многообразием проявлений: во-первых, единством и общностью, во-вторых, различием, в- третьих, взаимодействием и взаимообогащением.
Общность норм права и норм морали выражаются в следующем. Как формы общественного сознания и общественных отношений мораль и право имеют между собой много сходного, так как выполняют общую социальную функцию: они являются важнейшими средствами регулирования поведения людей в обществе, носят нормативный характер, и граждане соблюдают эти нормы и принципы, как правило, добровольно и сознательно.
Понимание государства как «единой политической организации общества, которая распространяет свою власть на всю территорию страны и ее население, располагающая для этого специальным аппаратом управления, издающая обязательные для всех веления и обладающая суверенитетом» делает очевидным тот факт, что его существование невозможно без лиц, которых мы сегодня именуем государственными служащими, поэтому формирование государства невозможно без наличия такого института, как государственная служба. С появлением государства начинает выделяться особая группа людей, занимающихся деятельностью, направленной на защиту интересов государства и осуществляемой от лица государства.
В Киевской Руси отношения между князем и дружиной, между дружинниками регулируются нравственными нормами. Об этом свидетельствуют дошедшие до нас летописные источники. Типичное описание «мужа достойного», князя дается в «Повести временных лет»: «А был Ростислав муж доблестный, воинственный, прекрасно сложен и красив лицом, и милостив к убогим». Характерны для своего времени те моральные мотивы, которые содержатся в советах Владимира Мономаха в «Поучении чадам»: следует «иметь душу чистую и непорочную, тело худое, беседу кроткую и соблюдать слово господне...»; «более всего гордости не имейте в сердце и в уме...»; «старых чти, как отца, а молодых, как братьев»; «и более же всего чтите гостя, откуда бы он к вам ни пришел, простолюдин ли, или знатный, или посол...»; «Больного проведайте, покойника проводите, ибо все мы смертны»; «Смерти... не боясь, ни войны, ни зверя, мужской долг пополняйте, как вам бог пошлет»[11] В передовом для своего времени историческом документе подчеркиваются типичные «добродетели»: набожность, почитание старших, гостеприимство, соблюдение обычаев, храбрость на войне, охоте т. д. Выделение слоя людей, постоянно находящихся на государственной службе и профессионально занимающихся делами управления, явилось результатом образования российского централизованного государства[12].
Петр I - первый государь, рассматривавший свое правление как служение общему благу, государству. В июне 1719 г. специальным указом Петра I «О присяге на верность службы»[13] предписывалось привести к присяге чиновников Сената и коллегий, губернаторов, воевод и других. В 1720 г. утвержден Генеральный регламент (устав) государственной службы. В перечень общих качеств государственных служащих Устав о службе гражданской включал «верность к службе», «радение о должности», «усердие к общему добру», «добрую волю в отправлении порученного», «человеколюбие», «правый и равный суд всякому состоянию», «честность, бескорыстие и воздержание от взяток». Право на очередной чин служащие приобретали по выслуге лет при успешной службе и «доброй нравственности», о чем говорил общий порядок чинопроизводства. Таким образом, уже в то время правовые документы закрепляли этические требования к государственному служащему и ставили цель нравственного воспитания должностного лица.
Особое место среди государственных преобразований Петра I принадлежит «Табели о рангах всех чинов, воинских, статских и придворных, которые в котором классе чины; и которые в одном классе, те имеют по старшинству времени вступление в чин между собою однако ж воинские выше протчих, хотя б и старее кто в том классе пожалован был»[14].
В Табели закреплены этические требования к поведению государственного служащего того времени. Например, в п. 3 говорится: «Кто выше своего ранга будет себе почестей требовать, или сам возмет выше данного ему ранга, тому за каждой случай платить штрафу 2 месяца жалованья»[15], а в п.
Несмотря на запрет, содержащийся в указе от 13 апреля 1771 г., и меры, направленные на его выполнение, выходцев из податных сословий продолжали принимать на государственную службу, как и до издания указа от 13 апреля 1771 г., о чем говорится в его преамбуле[18]. Эта практика, по-видимому, продолжалась и даже активизировалась в ходе проведения губернской реформы 1775 г., когда создавались новые местные учреждения, для которых требовалось множество мелких канцелярских служащих. Об этом свидетельствуют мемуаристы. Так, Г.С. Винский весьма иронично характеризовал реформу в целом: «…появилось новое учреждение, или совершенное преобразование правительственной махины. Все переновлено, даже до наименований: губернии названы наместничествами, губернаторы правителями, воеводы городничими и пр. и пр.»
Подробно регламентирует организацию и деятельность Сената указ «О должности Сената»[19] (1726 г.), подписанный Екатериной I. В тексте указа закреплены и требования к деятельности Сената. В частности, говорится о том, что «никому в Сенате не позволяется разговоры иметь о посторонних делах, которыя не касаются к службе нашей…», что Сенат «есть оное место сочинено, где подобает поступать со всякою надлежащею учтивостью; ежели кто противно поступит и учинит какое бесчинство, тот штрафован будет». Требования к чиновникам-сенаторам заключались в строжайшем сохранении тайны: «О делах государственных, которыя тайности подлежат, отнюдь в партикулярных письмах ни к кому не писать, также и словесно ни с кем не говорить и не объявлять; а ежели кто сие учинит, тот штрафован будет». Кроме того, члены Сената обязаны всячески заботится о процветании монархии: «…всегда подобает Сенату иметь о монаршеской и государственной пользе неусыпное попечение и доброе простирать и все, что может быть вредно, всемерно отвращать»[20].
Следует упомянуть два важных законодательных акта, подробно регулирующих организацию деятельности вводимых органов губернского и городского управления: документ под названием Учреждения для управления губерний (1775 г.) и принятую в 1785 году Грамоту на права и выгоды городам Российской империи (Жалованная грамота городам).
Отмечается, что в обязанность генерал-губернатора входит управление как гражданскими, так и военными делами, неоднократно подчеркивается, что генерал-губернатор не является судьей, однако в некоторых статьях отмечается, что он имеет право принимать участие в судопроизводстве: «Государев наместник долженствует вступаться за всякого, кого по делам волочат, и принуждать судебныя места своего наместничества решить какое-то дело…», «естьлиб в судебном месте определено было, что на справедливо, то государев наместник может остановить исполнение…». Упоминается о личностных качествах человека, занимающего должность генерал-губернатора: «…нося имя государева наместника, должен он показать в поступках своих доброхотство, любовь и соболезнование к народу». Соответственно ст.ст. 237 и 256 предписывают данным должностным лицам сохранять присягу подданнической верности императорской особе и следить за тем, что бы все в уезде также сохраняли присягу, а в случае нарушения - уведомить губернское правление. При приеме на службу докторов требовались «свидетельства не только об их искусстве и науке, но и о добром поведении» (ст. 70)[21].
В апреле 1782 г. был принят Устав благочиния или полицейский. В уставе отражены требования морали о добронравии, человеколюбии, усердии к общему труду, которые распространялись на служащих. Так, например, указаны качества должностных лиц полиции: «1. Здравый рассудок, 2. добрая воля в отправлении порученнаго, 3. человеколюбие, 4. верность к службе императорского величества, 5. усердие к общему добру, 6. радение о должности, 7. честность и бескорыстие», а также «воздержание от взяток; ибо ослепляют глаза и развращают ум и сердце, устам же налагают узду». Устав благочиния регламентирует деятельность должностных лиц: их должностные обязанности и правила поведения в различных ситуациях, а также определяет санкции в случае нарушения этих норм: «Буде кто учинит злоупотребление должности того отослать к суду. ...неисполнение должности, того отослать к суду. …упущение должности, того отослать к суду. Буде кто учинит лихоимство или взятки, того отослать к суду».
При Николае I принято новое «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных»[23] (15 августа 1845 г.). В вышеназванном Уложении перечисляются служебные проступки и преступления:
1) неисполнение указов и служебных требований, исходящих от императорской власти, не зависимо какой характер они носили;
2) превышение власти, которое заключалось в необоснованном расширении прав, принадлежащих должностному лицу по закону, в присвоении не предоставленных ему прав или в совершении действий, выходящих за пределы компетенции должностного лица или совершении действий без разрешения начальства;
3) бездействие, заключающееся в неупотреблении чиновником своевременных мер, останавливающих или предупреждающих беспорядки;
4) подлоги по службе, т.е. изложение заведомо ложных сведений в официальных документах, а также подделки документов;
5) неправосудие, т.е. несправедливое рассмотрение дела из корыстных или иных личных мотивов;
6) «мздоимство и лихоимство» (под лихоимством понималось принятие должностным лицом подарка за особое деяние, совершенное с нарушением должностных обязанностей, а мздоимством считалось взяточничество, совершенное за действие или бездействие в пределах круга полномочий чиновника, осуществляемое в виде подкупа или как вознаграждение;
7) преступления в отношении казенного имущества (небрежное хранение казенного имущества или финансовых средств, присвоение или растрата, порча или истребление, несоблюдение сроков в оформлении полученных или отправленных полученных средств и др.);
8) нарушение правил о вступлении в должность и об оставлении должности (вступление в должность без принятия присяги на верность службы, самовольное прерывание службы, нарушение порядка оставления должности);
9) нарушение порядка при определении на службу и к должностям и при увольнении от них (например, приема непригодного к службе следствия судебного приговора или происхождение или по другим причинам, а также прием лица исключенного из духовного ведомства и др.);
10) нарушение служебной дисциплины (например, неповиновение начальникам, высказывания, оскорбляющих честь, бранных или ругательных слов в адрес вышестоящих лиц, оскорбление действием, вызов на поединок, а также оскорбление начальником подчиненного, несправедливое наказание, равно как и ослабление надзора за подчиненными);
11) медлительность, нерадение и несоблюдение установленного порядка в отправлении должности (в том числе, халатность, недостаток внимания при исполнении обязанностей службы, прогул, несоблюдение сроков отпуска и др.);
12) преступления и проступки чиновников по некоторым особенным родам службы (при следствии и суде, по делам межевым, полицейским, нотариальным, финансовым, по подрядам и поставкам и публичной продаже имущества).
Важную роль в развитии гражданской государственной службы России конца XIX - начала XX вв. сыграло принятие в 1896 г. «Устава о службе по определению от Правительства»[24], который явился одной из частей Свода законов Российской империи и входил в 3-ий том «Свод законов о службе гражданской». Статьи 180-186 посвящены присяге, присяге на верность службы, которую приносил каждый. Особые клятвенные обещание принимали члены Государственного Совета, Почетные опекуны опекунского совета учреждения Императрицы Марии.
Всего гражданская служба разделялась на 14 классов. Повышение чина производилась при следующих условиях(ст. 246): 1) «усердное и похвальное отправление службы, начальством засвидетельствованное», 2) особые подвиги, особенные труды и достоинства чиновника, т.е. «когда кто-либо сверх своей должности совершил еще с успехом трудное или особенного доверия требовавшие поручения начальства». В ст. 248 оговаривается необходимость выслуги лет, здесь же подчеркивается что сама по себе выслуга лет без одобрения начальства не дает право на производство в чин. Статья 250 гласила: «…никто не может быть производим через чин, или, минуя чины низшие, прямо в высшие», однако за усердие срок пребывания в чине, который в среднем равнялся 3-4 года, мог быть сокращен на один год. Таким образом, при производстве в чины принималось во внимание выслуга лет, образование и служебные достоинства претендентов. Статья 750 определяла основные качества лиц, состоящих на государственной службе: 1) здравый рассудок, 2) добрая воля, 3) человеколюбие, 4) верность к службе его императорского величества, 5) усердие к общему делу, 6) радение о должности, 7) честность, бескорыстие, воздержание от взяток, 8) правый и равный суд всякому состоянию, 9) покровительство невинному и скорбящему. Именно эти качества являлись слагаемыми, составляющими понятие «гражданская честь». Священным долгом каждого служащего являлась охрана монархии. Статья 707 обязывала служащих исправлять должность «с усердием, нелицемерно и добросовестно по существующим учреждениям и уставам и по приказаниям и наставлениям начальства».
Что касается советского периода, то первоначально, по мнению В.И. Ленина, предполагалось сломать старый буржуазный государственный аппарат «до основанья», и заменить новым, в который должны были войти сначала большинство, а затем все трудящиеся. Предполагалось выборность чиновников, сменяемость их в любое время, оплата их труда на уровне средней заработной платы рабочего, всеобщий контроль и надзор за мерой труда и мерой потребления. В.И. Ленин считал, что чиновничество постепенно можно будет свести на нет, так как в государстве нового типа все трудящиеся смогут временно побывать в роли бюрократа, но никто не сможет «стать бюрократом»: «все будут управлять по очереди и быстро привыкнут к тому, чтобы никто не управлял». В значительной степени такие представления были обусловлены непониманием всей сложности управленческого труда. Незадолго до революции Ленин писал о том, что участие в управлении всех трудящихся невозможно, что «любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством». Советская власть первыми ж своими декретами разрушила дореволюционную правовую базу государственной службы. Свидетельством этого является Декрет ВЦИК и СНК от 10 (23) ноября 1917 г. «Об уничтожении сословий гражданских чинов», который принят на четвертый день возникновения нового Советского государства. В соответствии с этим Декретом упразднялись: «Все существовавшие доныне в России сословия и сословные деления граждан, сословные привилегии и ограничения, сословные организации и учреждения, а равно и все гражданские чины…»[26]
Вместе с тем, впоследствии этика стала наполняться социально-утилитарным содержанием и мораль стала отождествляться с партийно-государственной целесообразностью, но уже в сталинской трактовке: то, что нужно для советского государства, и является нравственным. При таком подходе моральные оценки зачастую были крайне нечеткими. Начало этого процесса, конечно, датировать трудно, но многие его элементы можно увидеть уже в год «коренного перелома» (1929 г.), когда стала проводиться массовая коллективизация. А.А. Гусейнов по этому поводу сказал, что «лицемерие и обман, заключенные в идеале жертвенности, аскетической суровости, состоят в том, что его пропагандисты очень часто требуют жертвенности от других, но делают исключение для себя. Иные участники дискуссии о партийной этике сами, к сожалению не всегда являли пример той высокой бескомпромиссной нравственной и гуманной позиции, которую они теоретически обосновывали. Сталкиваясь с такого рода моралистами, остается лишь утешаться тем, что люди иногда внимают их проповедям, но не спешат подражать их поступкам»[27].
В общественном сознании в конце концов господствующее место занял классовый подход. Он получил статус официальной методологической установки и определяющего критерия при оценке фактов, событий, явлений общественной жизни. Именно в таком значении классовость была использована административно-командной системой для своего утверждения, став основным идеологическим механизмом формирования властных отношений социализма. Причем, классовость в таком понимании решала сразу две проблемы: во-первых, исключала все виды разномыслия, а во-вторых, стала средством конструирования общего для всех сознания.
Вопрос коммунистической морали рассматривал XXII съезд КПСС, который, опираясь на постулаты коммунистической доктрины, утверждал, что в процессе перехода к коммунизму все более возрастает роль нравственных начал в жизни общества, расширяется сфера действия морального фактора и уменьшается значение административного регулирования взаимоотношений между людьми. Задача партии заключается в поощрении всех форм сознательной самодисциплины граждан, ведущих к закреплению и развитию основных правил коммунистического общежития.
На съезде лейтмотивом прозвучала мысль о классовом характере морали и необходимости отвергнуть мораль эксплуататоров, противопоставить «извращенным эгоистическим взглядам и нравам старого мира» коммунистическую мораль - «самую справедливую и благородную мораль, выражающую интересы и идеалы всего трудящегося человечества». В декларативной форме заявлялось о том, что «простые нормы нравственности и справедливости, которые при господстве эксплуататоров уродовались или бесстыдно попирались, коммунизм делает нерушимыми жизненными правилами как в отношениях между отдельными лицами, так и в отношениях между народами»[30]. Итогом работы съезда стало принятие Морального кодекса строителя коммунизма, который явился первым актом подобного рода. Поскольку между понятиями «советский госслужащий» и «строитель коммунизма» фактически можно было поставить знак равенства, это был тот акт, который был призван регулировать моральный облик должностного лица в системе государственного управления СССР.
Как показала история, принятие данного акта не явилось эпохальным событием, поскольку исполнение принципов Кодекса не исключало возможности «двойной морали», когда значительная часть чиновников, контролируя исполнение Кодекса другими, поступала в собственной деятельности так, как того требовала ситуация и исходя из личной заинтересованности и корысти. Поэтому для многих чиновников Моральный кодекс стал лишь декларацией, и не более. Такая двойственность в оценках собственного и чужого поведения стала типичной для функционеров, которых пренебрежительно в народе прозвали «чинушей». Итак, сложилось противоречие между тем, что заявлялось с высоких трибун, и тем, что было в действительности.
Единство и взаимосвязь между моралью и правом проявляется в следующем:
- они выражают интересы, стремления и волю всех граждан, поскольку нацелены на достижение общего блага;
- мораль и право закрепляют правильное соотношение интересов личности и общества, исходя из главенства первых. Это отражено в законе «Об основах государственной службы Российской Федерации» при формулировании одного из принципов организации государственной службы - принципа «приоритета прав и свобод человека и гражданина, их непосредственного действия: обязанности государственных служащих признавать, соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина» (ст. 5). Однако в истории известны периоды, когда официальная идеология усматривала главенство общественного над личным как непременный залог достижения благоденствия общества в целом, и вследствие этого приоритет общественного над личным отражался в официально принятых актах, примером чего может служить Моральный кодекс строителя коммунизма;
- правовые и нравственные требования равны по отношению к каждому гражданину, независимо от национального и имущественного положения. Стоит сделать специальную оговорку о том, что издавна к людям, занимающим руководящие должности, предъявляли повышенные нравственные требования, поскольку они должны служить примером добропорядочности для подчиненных. Кстати, эта идея нашла свое отражение и в законодательных актах, к примеру ст. 715 «Устава о службе по определению от Правительства». Принцип равенства в морали соответствует равноправию людей перед законом;
- мораль и право выдвигают одинаковые критерии для оценки поведения: справедливость, уважение естественных прав человека, гражданские и политические свободы;
- нравственность опирается на метод убеждения, который является одним из ведущих методов и в праве.
Государственная служба современного демократического, социально ориентированного государства призвана защищать права и свободы граждан, удовлетворять их социальные потребности и способствовать реализации их интересов. Но, как и все государство, власть, государственная служба сегодня тоже находятся в кризисном состоянии. Старые модели и принципы формирования и деятельности государственного аппарата отвергнуты, новые - не созданы. В результате, власть оказывается некой абстракцией, и, вместе с тем именно на эту власть возлагается вся ответственность за судьбу государства. Таким образом, сложилось реальное противоречие между требованиями к государству и государственным служащим, которые предъявляет общество и теми условиями, в которых реально находится сегодня государственная власть, а именно «в условиях постоянного гражданского саботажа и неосознанного страха и отвращения населения, лишь прикрытых внешней пленкой равнодушия»[31].
На наш взгляд, в государственной службе уже в нынешние времена сложилась следующая тенденция: можно увидеть признаки стремления к возрождению былых традиций, в том числе и тех, которые не отвечают духу времени и современным потребностям. Но сегодня общество нуждается в пересмотре российской традиции доминирования государства над ним и в отказе от традиции фетишизации чинов. Необходимо создать подлинно гражданскую службу «ответственную не перед партией, не перед «хозяином», пусть даже демократически избранным, а перед оплачивающим ее деятельность обществом»[32]. Вспомним «Устав о службе по определению от Правительства»[33] (1896 г.), в статьях которого нашли отражение представления людей об облике служащего, сформированные веками: это человек, преданный служебному долгу, грамотный, честный, радеющий о благе людей. Следует признать, что государственный аппарат стал работать менее согласованно, так как не появилось замены разрушенным партийно-номенклатурным рычагам контроля и управления. Кроме того, утратили силу прежние нормы неформальной служебной морали, которые хотя бы в некоторой степени регулировали поведение государственных служащих. В связи с этим, по нашему мнению, возникла существенная необходимость в разработке адекватной современным и прогнозируемым общественным и государственным потребностям концепции демократической государственной службы. В основу этой концепции необходимо положить, прежде всего, профессиональный юридический и политологический анализ отечественного и зарубежного опыта, четко сформулированные государственные интересы и обращенные к государственному аппарату общественные ожидания. Этот анализ должен содержать не только теоретические и эмпирические исследования, но и постоянный мониторинг динамики развития ситуации.
Основные нравственные требования, в свою очередь, реализуются посредством соблюдения соответствующих нравственных норм. «Тремя качествами, - писал Аристотель, - должны обладать те, кто намерен занимать высшие государственные должности: во-первых, сочувствовать существующему государственному строю; затем, иметь большие способности к выполнению обязанностей, сопряженных с должностью; в-третьих, отличаться добродетелью и справедливостью, соответствующими каждому виду государственного строя»[34]. Говоря современным языком, главными качествами государственных служащих должны быть лояльность, профессионализм и нравственность.
Нормы общечеловеческого характера - честность, доброжелательность, уважение к личности, скромность и т.д. - регулируют практически весь спектр служебных отношений, но в особенности они наиболее значимы для регулирования отношений между государством и обществом, государственным аппаратом и гражданами. Нормы внутриаппаратного поведения - дисциплинированность, коммуникабельность, умение хранить государственную тайну, лояльность и т.д. - регулируют отношения между государственными служащими внутри государственного аппарата, а также между госслужащими и государственным аппаратом. Нормы разрешения служебных конфликтов - отсутствие экстремизма, умение находить компромиссы и т.д. - помогают не только в принятии решений, но и в их реализации. Совокупность всех перечисленных выше норм является критерием оценки профессиональной пригодности человека к государственной службе как виду деятельности.
Для самого госслужащего эти нормы выступают как ориентир в решении возникающих в сфере профессиональной деятельности нравственных проблем. Мы полагаем, что демократизация и оптимизация деятельности государственной службы в нынешних условиях должна идти по двум основным направлениям - путем усиления законодательной базы и через укрепление связей с гражданским обществом. Анализ российского и мирового опыта в этом отношении показывает, что повышение нравственности государственных служащих начинается обычно со стремления привить высокие моральные нормы через воспитательные меры, принятие кодексов чести, а затем акцент делается на разработку и принятие множества законов и нормативных актов, регламентирующих различные моральные стороны их деятельности.
[1] Примечательно, что в латинском языке слова «закон» (jus) и «справедливость» (justitia) - одного корня и что сам термин «юстиция», охватывающий всю систему права, представляет собой воплощение одного из важнейших нравственных принципов - принцип «справедливости».
[2] Степнов П.П. Мораль и этика: вопросы истории и теории. М., 1999. С.4.
[3] Кант И. Сочинения. Т. 4. Ч. 1. М., 1956. С. 223
[4] Там же. С. 229.
[5] Кант И. Сочинения. Т. 4. Ч. 1.С. 360.
[6] Там же. С. 261.
[7] Гегель Ф.В. Сочинения. В 14-ти томах. Т. 1. М.-Л., 1929 - 1958. С. 23.
[8] Гегель Ф.В. Сочинения. В 14-ти томах. Т. VIII. Философия истории. М.- Л., 1935. С. 152.
[9] Гегель Ф.В. Сочинения. В 14-ти томах. Т. VII. Философия права. М.- Л., 1934. С. 41.
[10] Гегель Ф.В. Сочинения. В 14-ти томах. Т. VII. Философия права. С. 263.
[11] Повесть временных лет, Ч.1. М. 1950, С. 312.
[12] См.: Повесть временных лет, Ч.1. С. 355-364.
[13] Полное собрание законодательства. Т. V. № 3975. С. 51.
[14] Там же. С. 56.
[15] Там же. С.65.
[16] Там же.
[17] Российское законодательство X-XX веков. Т.IV. М., 1986 С.67
[18] Там же. С. 68.
[19] Там же. С. 81.
[20] Там же. С. 97.
[21] Российское законодательство X-XX веков. Т.4. Законодательство периода становления абсолютизма. М.,1988 С.175
[22] Там же. С.334, 383.
[23] Российское законодательство X-XX веков. Т.6. Законодательство первой половины XIX века. М., 1988 С.160.
[24] Свод законов Российской империи. СПб., 1912. Т.3
[25] Свод законов Российской империи. Т. 3. С. 97.
[26] Декреты Советской власти. Т.1. М., 1957.С.72.
[27] Гусейнов А.А. Уроки ценные сегодня // Партийная этика. 1925. № 4. С.16-17
[28] См.: Семенникова Л.И. Советское чиновничество // Государственная служба (комплексный подход). М., 1999. С.90
[29] Сталин И.В. Сочинения. Т.5. М., 1949. С.225.
[30] КПСС. Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференциях и пленумов ЦК (1898-1986). Т.10. 1961-1965. М., 1986. С.53.
[31] Костюк К.Н. Политическая мораль и политическая этика в России (к постановке проблемы)//Вопросы философии 2000. № 2. С.36
[32] См.: Оболонский А.В. Бюрократия и государство. М., 1996. С. 254.
[33] Свод законов Российской империи. Т.3.
[34] Аристотель. Сочинения. Т.4. М., 1983. С.548.