Николаева Т.А.,
соискатель кафедры государственного
строительства и права РАГС
Проблемы реализации права личности на защиту своих прав
и свобод в региональных органах конституционной
(уставной) юстиции
1. Становление конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации и определение круга их полномочий неоднократно были предметом обсуждения как на федеральном, так и на региональном уровнях. Одной из причин медленного создания таких судов называлась недостаточная урегулированность правовых оснований их учреждения федеральным законодательством. В Конституции Российской Федерации 1993 г. непосредственно не предусмотрено создание конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации. Анализируя содержание Конституции Российской Федерации, можно сделать вывод, что в ней заложены основы образования указанных судов.
В настоящее время в конституциях и уставах 56-ти субъектов Российской Федерации содержатся нормы об учреждении конституционных (уставных) судов. Однако конституции (уставы) не могут своим регулированием охватить весь комплекс отношений, связанных с организацией и деятельностью конституционных (уставных) судов. Для этого требуется дополнительное законодательное регулирование. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 17 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» конституционные (уставные) суды создаются и упраздняются законом субъекта Федерации. В специальных законах о конституционных (уставных) судах конкретизируются и развиваются конституционные принципы и нормы относительно различных элементов организации и деятельности данных органов. В настоящее время указанные акты приняты в 22-х субъектах Российской Федерации. Однако действуют конституционные (уставные) суды только в 14-ти субъектах Российской Федерации.
От закрепления в конституции (уставе) до принятия специального закона о конституционном (уставном) суде, а затем до реального создания суда проходит относительно длительный период времени. Такая инертность объясняется рядом причин, в числе которых известная новизна института, неясность и неопределенность места и роли конституционных (уставных) судов в региональной системе власти, отсутствие необходимой политической и правовой культуры руководителей и населения[1].
2. Основная цель создания конституционных (уставных) судов в соответствии с ч. 1 ст. 27 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» – рассмотрение вопросов соответствия законов, нормативных правовых актов органов государственной власти, органов местного самоуправления субъекта Российской Федерации его конституции (уставу), а также для толкования конституции (устава) субъекта Федерации. Эта норма вызвала большую дискуссию: вправе ли конституционный (уставный) суд субъекта рассматривать жалобы на нарушение конституционных (уставных) прав и свобод граждан, или его полномочия ограничены теми задачами, которые названы Федеральном конституционном законе.
Точка зрения о том, что в целях защиты основ конституционного строя, прав и свобод граждан и обеспечения верховенства основного закона субъекта Российской Федерации конституционные (уставные) суды вправе рассматривать и другие вопросы, если они вытекают из исключительной компетенции субъекта Федерации и не конкурируют с полномочиями Конституционного Суда Российской Федерации и других федеральных судов, разделяется большинством ученых-юристов, а также судьями конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации[2]. Но существовало и другое мнение, которого придерживаются некоторые представители науки и органы государственной власти[3]. Однако данная позиция противоречит гл. 3 Конституции Российской Федерации и ст. 27 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации», поскольку в ведении конституционных (уставных) судов не могут находиться вопросы, относящиеся к компетенции Российской Федерации.
По мнению О.Н. Дорониной, введенная в законах субъектов Федерации возможность охраны основных прав и свобод личности с помощью конституционных (уставных) судов полностью соответствует духу Конституции Российской Федерации[4]. Статья 2 Конституции провозглашает приоритет прав и свобод по отношению к интересам государства, ст. 18 признает их непосредственно действующими на всей территории Федерации, определяет смысл, содержание и применение законов с целью обеспечения данных прав и свобод. В совокупности с зафиксированными в ст. 45 Конституции гарантиями государственной защиты прав и свобод человека и гражданина и закреплением за личностью права защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, это означает, что все без исключения государственные органы при осуществлении своих функций обязаны соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина. Следовательно, органы конституционного (уставного) контроля в субъектах Российской Федерации при проверке соответствия законов субъектов Российской Федерации их конституциям (уставам) обязаны исходить не только из соображений охраны конституционного строя субъектов, но и отстаивать права и законные интересы проживающих на их территории граждан.
В настоящее время конец разногласиям по данному вопросу положен определением Конституционного Суда Российской Федерации от 6 марта 2003 г. № 103-О[5], в котором указывается, что перечень вопросов, отнесенных Федеральным конституционным законом «О судебной системе Российской Федерации» к ведению конституционных (уставных) судов, не является исчерпывающим и не препятствует закреплению в конституциях (уставах) субъектов Федерации дополнительных полномочий конституционных (уставных) судов, не вторгающихся в компетенцию Конституционного Суда РФ, других федеральных судов и соответствующих компетенции субъекта Федерации.
На сегодняшний день право гражданина на обращение в органы конституционного (уставного) контроля законодательно закреплено в 18 субъектах Российской Федерации. Следовательно, граждане, проживающие в данных субъектах Федерации, имеют преимущество в области защиты своих прав и свобод
3. Исходя из мирового опыта, обращения человека в органы судебного конституционного контроля могут осуществляться в форме:
- народной (популярной) жалобы (actio popularis), предназначенной для защиты основных прав в общих интересах вне зависимости от заинтересованности заявителя (Венгрия, Мальта, Словения, Израиль, Иран, Япония, Бенин, Бразилия, Перу и др.);
- конституционной жалобы, которую можно рассматривать как средство защиты принадлежащих индивиду прав от нарушений актами государственных органов. Обычно обжалование допускается в отношении индивидуальных административных и судебных актов, но может косвенно (Испания, Словения) или даже прямо (Германия, Россия) затрагивать и законодательные акты.
Обращение физического лица в органы конституционной (уставной) юстиции субъектов Федерации приобретает форму жалобы смешанного типа: с одной стороны, обжалуется нормативный акт (характерная черта народной жалобы), с другой стороны, примененный или подлежащий применению в конкретном деле (конституционная жалоба). Впоследствии будем придерживаться точки зрения о том, что жалобы на нарушение прав и свобод физических лиц нормативным актом, примененным или подлежащим применению в конкретном деле, рассматриваются в порядке конкретного конституционного контроля.
В законодательстве субъектов Российской Федерации о конституционных (уставных) судах установлено, что одним из требований допустимости обращения гражданина является применение обжалуемого нормативного акта в конкретном деле, причем обычно не указано, каким органом это дело рассмотрено или подлежит рассмотрению. Исключение составляет ст. 79 Закона Санкт-Петербурга от 5 июня 2000 г. № 241-21 «Об Уставном суде Санкт-Петербурга» в соответствии с которой жалоба допустима, если требует проверки законов субъекта или их отдельных положений, примененных или подлежащих применению в конкретном деле, рассмотрение которого завершено или начато в суде, применявшем закон Санкт-Петербурга[6]. Конституционный Суд РФ в своем определении от 7 февраля 2003 г. № 46-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина И.Н. Половцева указал, что в силу ст. 72 (пп. «б» и «н») Конституции России законодатель субъекта Федерации самостоятельно определяет полномочия собственных судебных органов конституционного контроля и порядок их осуществления, в том числе устанавливает общие процедурные правила возбуждения и рассмотрения дел и особенности производства по отдельным категориям дел[7]. Это не означает, ограничения прав граждан на судебную защиту своих прав в других предусмотренных процессуальным законодательством формах.
Абстрактная жалоба в субъектах Российской Федерации практически не применяется. Данная форма обращений закреплена в законодательстве Республики Северная Осетия-Алания, Ханты-Мансийского автономного округа (суд еще не действует) и Тюменской области (действие закона об Уставном суде приостановлено).
Кроме того жалобы в конституционные (уставные) суды можно подразделить на индивидуальные и коллективные. Практически во всех субъектах граждане могут обращаться в указанные органы как индивидуально, так и в составе объединений. Только индивидуальная жалоба предусмотрена в Республике Дагестан.
4. В законах о конституционных (уставных) судах ряда субъектов Федерации прямо предусмотрено право на обращение российских граждан, а также иностранцев и лиц без гражданства (Красноярский край, Калининградская область, Свердловская область). В законах других субъектов Федерации чаще всего закреплено право на обращение граждан, объединений граждан, иных лиц и органов (например, Уполномоченного по правам человека или прокурора соответствующих субъектов). Представляется, что закрепление права на обращение в суды исключительно за гражданами Российской Федерации не согласуется с ч.
5. Говоря о критериях оценки обжалуемого нормативного правового акта, хотелось бы отметить некорректность формулировок, содержащихся в Законе Курганской области от 30 июня 2000 г. № 344 «Об Уставном суде Курганской области», устанавливающих возможность предъявления в суд жалоб на нарушение конституционных прав и свобод граждан. Региональные органы конституционной (уставной) юстиции не вправе вмешиваться в компетенцию федеральных судов и мировых судей, в том числе и Конституционного Суда Российской Федерации. Кроме того, согласно ст. 27 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» данное полномочие не входит в компетенцию конституционных (уставных) судов. Следовательно, конституционные (уставные) суды должны рассматривать обращения о нарушении прав и свобод, урегулированных региональными конституциями и уставами.
Согласно п. «в» ст. 71 Конституции РФ регулирование и защита прав и свобод человека и гражданина находятся в ведении Российской Федерации, тогда как, согласно п. «б» ст. 72 Конституции РФ в совместном ведении Федерации и ее субъектов закреплена лишь защита прав и свобод. Ставится под сомнение сама правомерность рассмотрения жалоб о нарушении конституционных (уставных) прав и свобод, так как регулирование последних в полномочия субъектов РФ вообще не входит. Но на практике данную конституционную норму оказывается сложно осуществить. В сфере ведения субъектов РФ находится широкий круг вопросов (например, установление размеров и порядка взимания региональных налогов, мер административной ответственности, социальной защиты населения и т.п.). Субъект РФ, действуя в сфере своих конституционных полномочий, может «невольно» урегулировать или ограничить права и свободы человека и гражданина, к примеру, установить порядок предоставления социальных льгот, состав административного правонарушения и меру административной ответственности, ставку налога. Для защиты прав и свобод граждан от ущемления подобными нормативными правовыми актами в субъекте Российской Федерации могут существовать собственные правовые механизмы, одним из которых является конституционный (уставный) суд[8].
Некоторые авторы высказывают мнение, что регулирование прав и свобод возможно на 2-х уровнях: непосредственно в федеральном законодательстве, а также рамках защиты прав и свобод человека и гражданина субъектами Федерации. Не является нарушением Конституции РФ (ст.ст. 71, 72) закрепление в конституциях (уставах) субъектов РФ того же перечня прав и свобод человека и гражданина, что на федеральном уровне. Кроме того, расширение этого перечня в законодательстве субъектов РФ соответствует ч. 1 ст. 55 федеральной Конституции, однако законы субъекта РФ (как и любые законы) не должны отменять или умалять права и свободы человека и гражданина (ч. 2 ст.55). Таким образом, если Основные законы субъектов расширяют перечень прав и свобод, гражданин должен иметь право обращения в региональные органы конституционной юстиции, как дополнительное средство защиты этих прав и свобод.
Если одинаковые права и свободы закреплены и в федеральном, и в региональном Основных законах, существует несколько вариантов действий граждан по их защите:
- подать жалобу на нарушение прав и свобод только в Федеральный Конституционный Суд, так как согласно ст. 27 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации» в полномочия конституционных (уставных) судов не входит рассмотрение жалоб;
- обратиться в любой из этих судов, причем региональный суд должен либо не принимать жалобу, либо прекратить или приостановить производство, если по подобному делу вынесено решение Конституционным Судом РФ или оно принято им к рассмотрению;
- высказываются предложения о введении инстанционности конституционного правосудия[9]. Органы конституционной (уставной) юстиции субъектов будут судами 1-вой инстанции, их решения можно будет обжаловать в Конституционный Суд РФ – суд 2-ой инстанции[10]. Главное препятствие к созданию такой системы – основания к рассмотрению дела: с одной стороны – несоответствие конституции (уставу) субъекта, с другой – Конституции РФ. Установление иерархичности в системе конституционной юстиции с неизбежностью приведет к тому, что региональные конституционные (уставные) суды станут судами федеральными, а в последствии – к нарушению принципа федерализма государственного устройства российского государства.
В соответствии со ст. 3 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации», единство судебной системы РФ обеспечивается путем применения всеми судами (в том числе, конституционными и уставными) Конституции Российской Федерации, федеральных конституционных законов, федеральных законов, общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров, а также конституций (уставов) и других законов субъектов Федерации.
Следовательно, критерии оценки обжалуемого нормативного правового акта конституционными (уставными) судами можно разделить на 2 вида: основные (обязательные) и факультативные (дополнительные). К основным относятся, прежде всего, положения конституций (уставов) субъектов, также в качестве критериев оценки конституционности (уставности) нормативных правовых актов могут выступать конституционные (уставные) принципы, прямо не закрепленные в региональном основном законе, но выводимые из анализа ее содержания. Например, Уставный суд Свердловской области при проверке соответствия Уставу Свердловской области абз. 4 примечания к п. 4.3 «Правил пользования трамваем, троллейбусом и автобусом в г. Екатеринбурге» утвержденных постановлением Главы города от 15 июня 1995 г. № 403, использовал принцип законности, определив, что из данного принципа вытекает необходимость соответствия федеральному и областному законодательству нормативных актов органов местного самоуправления[11].
Если нормы о разграничении предметов ведения и полномочий между Российской Федерации и ее субъектом содержатся в специальном договоре, заключенном между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъекта Федерации, то положения таких договоров также могут быть критерием оценки нормативного правового акта субъекта Российской Федерации. Например, нормы Закона Республики Башкортостан об охране труда оценивались республиканским Конституционным Судом не только с точки зрения соответствия статьям Конституции Республики, но выяснялось, не вышел ли республиканский законодатель за пределы предметов ведения и полномочий, закрепленных за Башкортостаном в соответствии с Договором Российской Федерации и Республики Башкортостан от 3 августа 1994 г.[12].
В соответствии с Конституцией РФ общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры являются составной частью ее правовой системы (ч. 4 ст.15). Аналогичная норма предусмотрена и конституциями (уставами) субъектов Федерации. Естественно, что подобная конституционная значимость названных принципов, норм и договоров обуславливает их учет и применение в интерпретационно-исследовательской деятельности органов конституционного правосудия, в их итоговых решениях. В течение первой половины 90-х гг. ХХ в. немногочисленные тогда региональные конституционные суды избегали в своих решениях ссылок на общепризнанные принципы и нормы международного права, а тем более на международные договоры. Этому способствовало и отсутствие достаточной практики Конституционного Суда РФ в указанной сфере. Впервые, по данным М.А. Митюкова[13], подобная ссылка применена в 1997 г. Конституционным Судом Республики Дагестан[14]. В последующие годы конституционные (уставные) суды с нарастающей интенсивностью используют в своих постановлениях общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры. Например, они использованы в 1997 – в 3-х, а в 1999 – в 5-ти актах конституционных (уставных) судов[15]. Чаще всего выводы постановлений региональных органов конституционной юстиции обосновывались положениями Всеобщей декларации прав человека, Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах и Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней, Конвенций МОТ и др.
Нормы международных договоров, не ратифицированных Российской Федерацией, не могут служить основанием для признания соответствующим конституции (уставу) субъекта РФ регионального нормативного правового акта, регулирующего права и законные интересы граждан. Уставный суд Свердловской области, в частности, указал, что поскольку Конвенция Международной организации труда 1955 г. № 102 «О минимальных нормах социального обеспечения», допускающая возможность выдачи семейных пособий не только в денежной, но и в натуральной форме, не была ратифицирована Российской Федерацией, ее положения не могут быть основанием для признания соответствующим Уставу Свердловской области Постановления Правительства Свердловской области от 24 марта 1997 г. № 234-п «О первоочередной выплате государственных пособий отдельным категориям граждан, имеющим детей»[16].
Органы конституционного контроля России начинают ссылаться в своих решениях на постановления Европейского Суда по правам человека, что свидетельствует о признании прецедентного права указанного Суда (например, постановление Конституционного Суда РФ от 23 ноября 1999 г. по делу о проверке конституционности положений ст. 27 Федерального закона «О свободе совести и религиозных объединениях»).
Наконец, при рассмотрении жалобы гражданина или объединения граждан на нарушение законом субъекта Федерации его конституционных (уставных) прав и свобод, региональный конституционный (уставный) суд может использовать и положения Конституции РФ, поскольку она обладает верховенством и прямым действием на всей территории РФ.
В ряде случаев региональные органы конституционного (уставного) контроля используют в качестве факультативного критерия оценки конституционности (уставности) закона субъекта Федерации федеральные законы, исходя из презумпции их конституционности. Данное утверждение вполне справедливо, при условии, что права и свободы человека и гражданина закреплены Основным законом субъекта Российской Федерации, а в договоре о разграничении полномочий и предметов ведения между федеральными органами государственной власти и органами государственной власти субъекта Федерации проведено разграничение отношений, находящихся в сфере их совместного ведения. Например, Конституционный Суд Республики Башкортостан во всех своих решениях указывает на то, что он не проверяет соответствие федеральному закону закона республики[18].
Однако в том случае, когда отношения, связанные с регулированием прав и свобод человека и гражданина нормативными правовыми актами субъекта РФ, не регламентированы ни в конституции (уставе), ни в соответствующем договоре, конституционный (уставный) суд может использовать федеральный закон в качестве факультативного критерия оценки конституционности регионального акта. При этом необходимо соблюсти 2 условия: рассматриваемый нормативный правовой акт должен регулировать отношения, находящиеся в сфере совместного ведения; устанавливаемое соответствие может быть лишь частичным – региональный нормативный акт не может устанавливать ограничения прав и свобод человека и гражданина более жесткие, нежели введенные федеральным законом. Например, Конституционный Суд Республики Карелия при проверке конституционности постановления Председателя Правительства Республики Карелия № 275 от 21 мая 1999 г. «О повышении тарифных ставок (окладов) Единой тарифной сетки по оплате труда работников организаций бюджетной сферы», исходя из положения ст. 11 Конституции о том, что граждане в Республике Карелия пользуются всеми правами и свободами, предоставленными общепризнанными международными нормами и гарантированными Конституцией и законами Российской Федерации, использовал Федеральный закон «Об упорядочении оплаты труда работников организаций бюджетной сферы»[19]. Если при применении федерального закона в качестве критерия оценки регионального закона у конституционного (уставного) суда возникнет сомнение в вопросе о соответствии его Конституции РФ, он может и обязан обратиться с соответствующим запросом в Конституционный Суд РФ. Это право предоставлено ему Федеральным конституционным законом «О Конституционном Суде Российской Федерации» наравне с федеральными судами.
При оценке конституционности (уставности) законов субъектов Российской Федерации конституционные (уставные) суды могут руководствоваться положениями, содержащимися в решениях Конституционного Суда РФ, которые в соответствии со ст. 6 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» обязательны на всей территории России. Так, соглашаясь с Указом Главы Республики Коми от 7 декабря 1998 г. «О дифференцированных тарифах на жилищно-коммунальные услуги, оказываемые населению», Конституционный Суд Республики, указал, что этот акт соответствует правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженном в его определении от 1 апреля 1996 г. № 32-О[20].
6. Существенное практическое и теоретическое значение имеет вопрос об объекте и предмете контроля, осуществляемого конституционными (уставными) судами субъектов Российской Федерации[21]. В научной литературе высказываются полярные точки зрения о возможности рассмотрения данными органами вопросов о соответствии федеральных законов (принятых по предметам совместного ведения Федерации и ее субъектов и собственного ведения субъекта) конституции (уставу) субъекта Российской Федерации[22]. Часть 6 ст.76 Конституции РФ оставляет за законодательством субъектов РФ приоритет над федеральными законами в случае, если оно принято по предметам собственного ведения регионов. Поэтому предложение Ж.И. Овсепян о наделении конституционных (уставных) судов правом оценивать федеральные законы, принятые по предметам собственного ведения субъектов РФ, заслуживает внимания. Но в настоящее время ни Конституция РФ, ни Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» каких-либо изъятий из компетенции Конституционного Суда РФ в отношении федеральных законов не делает, т.е. региональный орган конституционного контроля признать не конституционным данный акт не может.
В законодательстве субъектов вопрос о предмете контроля решается по-разному. В ряде субъектов РФ по поводу обращения физических лиц конституционному (уставному) контролю подлежат только законы субъектов Российской Федерации, примененные или подлежащие применению в конкретном деле (Дагестан, Ингушетия, Саха (Якутия), Тыва, Санкт-Петербург). Во всех остальных субъектах, в которых физическому лицу предоставлено право на обращение в органы конституционной (уставной) юстиции, могут обжаловаться не только законы, но и иные нормативные правовые акты и акты органов местного самоуправления. Данный предмет судебного конституционного (уставного) контроля полностью соответствует ст. 27 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации». Таким образом, в законодательстве субъектов РФ предусмотрены различные способы установления круга дел, возникающих в связи с жалобами граждан или их объединений. Следует заметить, что у каждого из них имеются определенные недостатки. В случае проверки закона возможно столкновение компетенции Конституционного Суда РФ и конституционного (уставного) суда, поскольку Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» также относит к его ведению рассмотрение дел по жалобам на неконституционность региональных законов. В случае проверки законов и иных нормативных правовых актов – может возникнуть спор о подведомственности дела по жалобе между конституционным (уставным) судом субъекта и судами общей юрисдикции.
7. Первой и очевидной проблемой в сфере пересечения полномочий судов, которой мы уже коснулись ранее, является разграничение компетенции между федеральными судами (Конституционным Судом РФ и судами общей юрисдикции) и конституционными (уставными) судами субъектов Федерации.
В федеральном законодательстве следует более строго установить случаи рассмотрения Конституционным Судом РФ жалоб на неконституционность законов субъектов Федерации. Безусловно, он должен рассматривать подобные обращения граждан в том случае, если в регионе отсутствует независимый орган конституционного (уставного) контроля. В противном случае к подведомственности федерального органа конституционного контроля следует отнести рассмотрение жалоб на неконституционность законов субъектов РФ, принятых ими в сфере ведения Российской Федерации; к подведомственности органов конституционного контроля субъектов РФ – жалоб на нарушение законами субъектов Федерации, принятых вне пределов ведения и полномочий Российской Федерации. Подведомственность обращений граждан (их объединений) о проверке конституционности законов субъектов РФ, изданных по вопросам совместного ведения Федерации и ее субъектов, может быть определена как альтернативная: заявитель может сам выбрать, в какой орган конституционного контроля ему обратиться.
Что касается полномочий судов общей юрисдикции, то они осуществляют проверку соответствия федеральным законам конституций (уставов) и законов субъектов РФ по жалобам граждан или заявлениям прокуроров, что не вполне соответствует правовой природе данных органов. Конституционный Суд РФ при рассмотрении запроса о толковании ст.ст. 125, 126 и 127 Конституции РФ указал на необходимость дополнительного урегулирования в федеральном конституционном законе не только полномочий судов общей юрисдикции, но и конституционных (уставных) судов субъектов Федерации по проверке соответствия федеральному закону законов субъектов РФ[24]. Представляется, что данное полномочие может быть использовано федеральными судами общей юрисдикции лишь при рассмотрении закона, принятого субъектом РФ в сфере совместного ведения, при условии, что существует федеральный закон, регулирующий спорные общественные отношения. В том случае, если спорные правоотношения, выносимые на рассмотрение суда, урегулированы региональным законом, принятым вне пределов ведения РФ, суд общей юрисдикции (или арбитражный суд) должен руководствоваться таким законом или же применить непосредственно конституцию (устав) субъекта Федерации. Если у федерального суда в процессе применения такого закона возникнет сомнение в его конституционности (уставности), он должен обратиться с соответствующим запросом в орган конституционного (уставного) контроля субъекта РФ.
Оптимальное распределение полномочий между Конституционным Судом РФ, федеральными судами общей юрисдикции и конституционными (уставными) судами субъектов РФ в данной сфере существенно усилит систему юридических гарантий основных прав и свобод человека и гражданина. Поэтому кажется необходимым совершенствование законодательства о конституционном (уставном) правосудии в РФ, которое может проводиться по разным направлениям.
[1] См.: Кряжков В.А. Конституционное правосудие в субъектах Российской Федерации (правовые основы и практика). – М., 1999. – С.30.
[2] См.: выступления Т.Я. Хабриевой, М.А. Митюкова, В.А. Кряжкова, С.С. Собянина, В.Е. Сафонова и др. на Всероссийском Совещании: «Проблемы образования конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации» 24 декабря 1999 г.// Материалы Совещания. – М., 1999; Будаев К.А. Обеспечение верховенства федеральной Конституции и законов в стране – важная гарантия соблюдения прав и свобод граждан//Материалы международного круглого стола. – Нальчик. 2002. – С.73.
[3] Например, в письме заместителя Министра юстиции Е. Сидоренко, адресованном Руководителю аппарата Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и судебно-правовым вопросам, давалась оценка проекта Закона «Об Уставном суде Иркутской области», сказано, что право самостоятельно устанавливать полномочия конституционных (уставных) судов, помимо определенных в ст. 27 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации», субъектам Российской Федерации федеральными законами не предоставлено. При этом делается ссылка на Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 октября 1997 г. по делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 49 Федерального закона от 28 августа 1995 г. «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», в котором якобы Конституционный Суд высказал позицию об ограничении компетенции конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации ст. 27 Федерального конституционного закона «О судебной системе Российской Федерации».
[4] См.: Доронина О.Н. Защита основных прав и свобод человека и гражданина в конституционных (уставных) судах субъектов Российской Федерации // Юридические записки. Вып.14: Единое правовое пространство России: Материальные и процессуальные проблемы обеспечения и защиты. – Воронеж: Издательство Воронежского государственного университета, 2001. – С.17.
[5] Российская газета. – 2003. 29 апреля.
[6] Информационный бюллетень Администрации Санкт-Петербурга. .- 2001. № 49.
[7] Дайджест оперативной информации «Акты конституционного правосудия субъектов Российской Федерации» отдела по обеспечению деятельности полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации. – М., 2003. № 3.
[8] Доронина О.Н. Защита основных прав и свобод человека и гражданина в конституционных (уставных) судах субъектов Российской Федерации. – С.19.
[9] См., например: Жилин Г.А. Основные проблемы повышения эффективности конституционного правосудия Российской Федерации // Конституционное правосудие. – 2000. № 4.
[10] Интересно отметить факт, что в полномочия Федерального конституционного суда ФРГ входит рассмотрение жалоб на решения конституционных судов земель (ч.1 ст.90 Закона о Федеральном конституционном суде). Усматривается определенная подчиненность конституционных судов земель Федеральному конституционному суду. Но она обусловлена не инстанционностью, а конституционно установленными функциями Федерального конституционного суда при самостоятельности и независимости земельных конституционных судов (См.: Кряжков В.А. Конституционные суды земель Германии. // Государство и право. – 1995. № 5. – С.125; Хефер Ф. и др. Государственное и административное устройство Германии. / Пер.с нем. Т. Ермакова. – Мюнхен, 1993. – С. 233-239.)
[11] См.: Постановление Уставного суда Свердловской области от 6 декабря 1999 г. // Областная газета. - 1999. - 17 декабря.
[12] Постановление Конституционного Суда Республики Башкортостан от 29 октября 1999 г. № 13-П по делу о проверке соответствия Конституции Республики Башкортостан и Договору Российской Федерации и Республики Башкортостан от 3 августа 1994 года «О разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти Республики Башкортостан» статьи 38 Закона Республики Башкортостан от 5 ноября 1993 года «Об охране труда в Республике Башкортостан» // Республика Башкортостан.
[13] См.: Митюков М.А. О применении Конституционными (Уставными) судами субъектов Российской Федерации общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров // Конституционное правосудие и международно-правовые стандарты прав человека в России: Материалы международного круглого стола. – Нальчик: Полиграфсервис и Т, 2002. – С.31.
[14] Постановление Конституционного Суда Республики Дагестан от 6 марта 1997 г. по делу о проверке конституционности абз. 4 п. 4 ст.20 Закона Республики Дагестан от 12 мая 1996 г. «О местном самоуправлении в Республике Дагестан», ч.1 ст.3, ч.6 и 7 ст.18, ч.1, абз. 3 ч.2 ст.20 Закона Республики Дагестан от 8 июля 1996 г. «О выборах главы местной администрации Республики Дагестан» в связи с жалобами граждан И.Н. Алалова, И.А. Кубатова и др., а также запросом судьи районного суда г. Махачкалы // Собрание законодательства Республики Дагестан. - 1997. № 3. - Ст.1047.
[15] Митюков М.А. О применении Конституционными (Уставными) судами субъектов Российской Федерации общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров. – С.32.
[16] Областная газета. – 2000. 5 июля.
[17] Ведомости нормативных актов органов государственной власти Республики Коми. – 1996. № 12. – Ст.615.
[18] См. например: Постановление Конституционного Суда Республики Башкортостан от 20 октября 1999 г. № 12-П по делу о проверке конституционности части первой статьи 94 и части первой статьи 102 Кодекса Республики Башкортостан о выборах // Республика Башкортостан. – 1999. 3 ноября.
[19] См. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 6 декабря 1999 г. // Карелия. – 1999. 21 декабря.
[20] Ведомости нормативных актов органов государственной власти Республики Коми. – 1999. № 10. – Ст.1184.
[21] См.: Спасов Б.П. Контроль за конституционностью правовых актов в Болгарии // Вопросы социалистической Конституции. – София: Наука и искусство. 1969. – С.218.
[22] См., например: Овсепян Ж.И. Соотношение полномочий РФ и ее субъектов в сфере осуществления правосудия (законодательство и концепция)//Проблемы образования и деятельности конституционных (уставных) судов субъектов РФ: Материалы Всероссийского совещания (Москва, 24 декабря 1999 г.). – М., 2000. – С.44-45; Фартыгин А.Л. К вопросу о характере взаимоотношений КС РФ и конституционных (уставных) судов субъектов РФ//Вестник Уставного Суда Свердловской области. – 2002. № 1. – С.164-165.
[23] См.: например: Заключение Уставной палаты Иркутской области от 6 февраля 1997 г. по делу о проверке соответствия Закона Иркутской области «Об установлении сбора за реализацию алкогольной продукции» ст. 5 (п. «е») Устава Иркутской области // Архив Конституционного Суда Российской Федерации, 1997.
[24] Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июня 1998 г. № 19-П. // Российская газета. – 1998. 1 июля.
[25] Взаимодействие Конституционного Суда Российской Федерации и конституционных (уставных) судов субъектов Российской Федерации в обеспечении единства конституционного пространства в Российской Федерации (по материалам заседания Консультативного совета председателей органов конституционного (уставного) контроля в Российской Федерации)// Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. – 2000, № 6. – С. 55.