Современное управление развитием хозяйственных систем: теоретический аспект - Ротов К.В.

Ротов К.В.
Современное управление развитием хозяйственных систем: теоретический аспект

Принципиальным становится вопрос отношения к взаимодействию традиционных моделей индустриальных кластеров М. Портера с современными сетевыми организационными экономическими моделями[1]. Как известно, кластерный подход эффективно минимизирует производственные, транспортные и другие издержки в пределах конкретных национальных экономик. В то время как сетевые модели дают возможность существенно снижать все виды производственных и непроизводственных издержек на различных уровнях активизации экономической деятельности – глобальной, международной, региональной, специализированной локальной. Здесь мы должны обратить внимание на существенный аспект – производственные структуры сетей территориально могут, в значительной степени, рассредоточены. Кроме того, сетевая экономика, это продукт переходного периода индустриальной эпохи в постиндустриальную. Ее же отличительной чертой является – дематериализация производства.

В принципе мы сталкивается с феноменом необходимости активной трансформации обосновательной парадигмы управления, уходя из области, по преимуществу технологической, относящейся к материальной экономике, в область нематериальных отношений, характеризующихся виртуальностью и относящейся, по преимуществу, к области экономики интересов, поведения капиталов и финансов. В этой связи возникает необходимость понимания самого принципа динамичного взаимодействия побудительных мотивов индивидуальных и корпоративных форм деятельности, а также четкой идентификации целевых установок поведения физических и юридических лиц.

По нашему мнению в качестве теоретического обоснования развития управления хозяйственными системами, категориальное содержание которых мы определим ниже, должны выступить три основные позиции. Это, во-первых, синергетика, во-вторых, экономическая теория неоднородных систем и, в-третьих, методология систем[2].

Интерес представляют ряд известных основополагающих положений[3], которым в управленческой науке, однако, не уделяется должного внимания. Эти положения целесообразно рассмотреть в едином связанном ряду: сложноорганизованным системам нельзя навязывать пути их развития → из хаоса собственными силами может развиться новая организация → для сложных систем, как правило, существует несколько альтернативных путей развития → принцип суперпозиции построения сложных развивающихся структур из простых → главное не сила, а правильная топологическая конфигурация, архитектура воздействия на сложную систему – малые, но правильно организованные, резонансные, воздействия на сложные системы чрезвычайно эффективны → важно понять закономерности и условия протекания быстрых, лавинообразных процессов и процессов нелинейного, самостимулирующего роста, а также требований, позволяющих избегать вероятностного распада сложных структур вблизи моментов максимального развития.

Современные взгляды экономической теории неоднородных систем можно с уверенностью считать продолжением синергетических подходов к оценке реальных событий в экономической деятельности. Ж. Сапир отмечает, что «осмысление экономики, которая не является однородной, – это программа-минимум для экономиста, который стремится выйти из тупиков современного теоретического экономического знания»[4]. Нельзя не согласиться с автором и в том, что для отражения такого взгляда требуется, чтобы экономисты признали достижения других общественных наук, отказавшись от экспансионизма современной экономической теории, включая экономическое действие в более широкий социальный контекст. Экономическая теория неоднородных систем подчеркивает наличие дифференцированного экономического пространства. Очевидно, что и представления об эффективности экономического действия в различных точках этого пространства будет различным, и зависимым от коллективных представлений и коллективного восприятия действительности. Но многообразие пространственных экономических сфер порождает и многообразие правил. И это в первую очередь касается вопроса взаимодействия государства и рынка. Исследуя многообразие форм координации, Ж. Сапир резюмирует, и делает акцент на том, что неоднородность типов координации ведет к одновременному присутствию в рамках одного и того же хозяйства сфер, где господствуют рынки, командная система и система двухсторонних связей (сетей)[5]. Вывод достаточно неординарный, но, тем не менее, он явно указывает на институциональную основу своего происхождения.

В методологии систем нас в большей мере интересует аспект адаптивного управления. Такой взгляд определен самим избранным нами подходом в изучении экономической действительности с позиций синэргетики и поведения неоднородных систем. Действительно, нам необходимо не только всмотреться в сеть причино-следственных связей складывающихся в экономической действительности, но и что наиболее важно, сделать попытку мягкого их управления ориентируясь на достижение позитивных эффектов.

Сложные, неоднородные системы требуют к себе бережного отношения. Связано это с тем, что они, как правило, весьма слабо детерминированы. И наши априорные знания зачастую весьма сомнительны как в отношении самой системы, так и в отношении среды и ее взаимодействия с более или менее определенным объектом. В такой ситуации как раз и приобретают существенное значение принципы функционирования адаптивных и самонастраивающихся систем. Как отмечает В.Д. Могилевский, адаптивные системы нацелены на борьбу с неопределенностью путем получения дополнительной информации о состоянии объекта и его взаимодействии со средой в процессе управления с последующей перестройкой структуры системы и изменением ее параметров при отклонении условий работы от априорно известных. В таком случае цель трансформаций состоит в приближении характеристик системы к априорным, которые использовались при синтезе управления, то есть речь идет о том, что адаптация ориентирована на сохранение гомеостаза системы в условиях возмущений. Безусловно, что в этой задаче сложным конструктивным вопросом является получение сведений о состоянии среды, без чего затруднительно проводить адаптацию. Самонастраивающиеся системы отличаются от адаптивных систем тем, что производят настройку на экстремум критерия качества. Однако в принципе структура управления остается той же. Следует подчеркнуть одну существенную для процессов адаптации и самонастройки черту – их реализация в большей степени определяется собственно назначением системы и ее воплощением. По сути, мы сталкиваемся с творческим процессом.

Общий анализ методологической основы функционирования сложных систем приводит нас к выводу о целесообразности ее использования для оценки состояния и определения путей совершенствования методов управления российской экономики, в первую очередь, с позиций государственных интересов. Одним из ключевых аспектов проблемы, в современных условиях общественно экономических трансформаций, становится вопрос выявления субъектов управления.

Суть проблемы заключается в том, что мы сталкиваемся с явлением бифуркации интересов и целеполаганий субъектов хозяйственной деятельности. Этот очевидный факт подтверждает наличие неоднородности социально-экономического пространства страны. И эту неоднородность следует зафиксировать и дать ей теоретическое обоснование. В развернутом виде эта проблема решается в контексте развития идеи регионализации хозяйства страны в той сущности, которая изложена авторами монографии «Народ, государство, регионы: стабильность развития». Регионализация в указанной работе рассматривается как процесс самосохранения и самоупорядочения, определяющий состояние выживаемости общенациональной хозяйственной системы по отношению к агрессивной среде межстранового распределения труда, то есть обеспечение целостности и устойчивости системы. Другими словами, регионализация представляет собой препятствие тенденциям нового толка, основой которого выступает безликий финансово-денежный капитал. Для того чтобы снять внутренние напряжения развития социально-экономических систем, связанных с процессом бифуркации интересов субъектов хозяйственной деятельности нами предлагается ввести новую единицу управления – территориальные социально-природные хозяйственные комплексы (ТСПХК). Необходимость введения новой пространственно-территориальной единицы исследования и управления, связанна с обеспечением условий рационального использования социальных, хозяйственных, природно-ресурсных и иных потенциалов, что обусловлено требованиями развития государства. Дело заключается в том, что на арену выдвигается множество субъектов хозяйственной деятельности, функционирующих достаточно обособленно и независимо. Эти хозяйствующие субъекты охватывают различные по величине пространственные выделы и, следовательно, требуют в каждом конкретном случае своего обоснования уровня рациональности использования. Проблема заключается в том, чтобы субъект-пользователь четко представлял, не только масштабы преобразовательной деятельности своего хозяйства, но и существо вносимых его деятельностью негативных трансформаций, и необходимых в этой связи компенсаций. Как видим, такой подход становится практически незаменимым в том, чтобы упорядочить эколого-, и социально-экономические отношения между субъектами в активных рыночных связях и взаимодействии. В принципе мы можем говорить о том, что введение категории территориального социально-природного хозяйственного комплекса повышает уровень управляемости сложных социо-природных систем. Понятно, что разъяснения в этой категории требуют практически все входящие в нее составляющие определения. Однако, предваряя этот шаг, рассмотрим существо категории ТСПХК, в его генезисе.

Категория ТСПХК имеет свое основание в сочетании достаточно хорошо изученных наукой категорий территориально-производственный комплекс (ТПК) и природно-территориальный комплекс (ПТК), а также социальный ареал (СА). Напомним, что ТПК это «группа предприятий и учреждений, выполняющих определенную народнохозяйственную функцию и связанных между собой помимо производственных связей совместным использованием территории, природных и трудовых ресурсов, находящихся на этой территории, а также производственной инфраструктуры (сооружений, зданий, транспортных систем, прямо не относящихся к производству материальных благ, но необходимых для процесса производства).

Часть единого народнохозяйственного комплекса страны. Нередко имеет специализацию, основанную на ведущем природном ресурсе территории… Взаимосвязанная совокупность ТПК составляет региональный ТПК, служащий основой формирования экономического района»[6]. Природно-территориальный комплекс (ПТК) имеет целый ряд значений, которые мы и воспроизведем: «сочетание природных компонентов, составляющих иерархическую лестницу географических образований – от фации до географической оболочки планеты; 2) синоним геосистемы; 3) синоним ландшафта; 4) природная часть ландшафта (другой его частью выступает антропогенное образование). Синоним ПТК-2 – физико-географический комплекс»[7]. Социальный ареал (СА) в трактовке Э.Б. Алаева это ареал социальной активности, в пределах которого возникают социально-производственные и культурно-бытовые связи[8]. Итак, мы видим, что в представленных дефинициях явственно прослеживается доминирующий в плановой экономике территориально-отраслевой принцип управления хозяйственными системами. Поскольку же идеология развития производства активно изменяется с переходом к частным и смешанным формам собственности на средства производства, рыночным отношениям, естественно трансформируется и характер объединения отдельных предприятий в хозяйственные комплексы различного ранга значимости. В этом процессе всеобщей корпоратизации на первое место выходят субъект-объектные отношения, которые складываются как внутри самих хозяйственных комплексов, так и во взаимодействии с внешней средой. Внутренние отношения связаны с образованием новых форм взаимодействия субъектов (юридический, правовой, управленческий аспекты) хозяйствования, с технологиями объекта хозяйствования. Внешние отношения связываются с проблемами взаимодействия и субъекта и объекта хозяйствования с природной средой, с территориальными системами управления, с финансово-экономической системой и др. Касаясь далее теоретического аспекта выделения ТСПХК, еще раз сделаем акцент на том, что оно обосновывается именно во взаимодействии с территориальным хозяйственным комплексом. То есть параллельно вводится дополнительная категория. Эта категория прочитывается нами в парадигме синергетической экономики, в ее смысловой части. Во-первых, «время изменяет не только экономический уклад общества, но вносит свои поправки в ключевые экономические идеи». Во-вторых, технология, институты общества, качество жизни, устремления людей, их нравы, которые в прошлом менялись относительно медленно, сейчас, как правило, изменяются гораздо быстрее»[9]]. И, в-третьих, «Между действительным экономическим развитием и экономическими теориями имеет место разрыв, и этот разрыв не сокращается с течением времени»[10]. Приведенные цитаты говорят нам о необходимости рассмотрения территориальных социально-природных хозяйственных комплексов как активных, динамически развивающихся систем, спорадически возникающих и исчезающих. Поэтому для каждого случая необходимо проводить их переидентификацию. Ведь внутри рассматриваемых комплексов происходит сочетание различных по темпам развития хозяйственных процессов. С одной стороны связанных с интересами территориальных субъектов хозяйствования, а с другой стороны с интересами внетерриториальных хозяйственных субъектов. Здесь следует приостановиться и сделать отступление в сторону адаптивных форм управления. Мы видим появление субъектов адаптации, зачастую сочетающих в одном индивидууме – как предпринимателя, не привязанного к территории и жителя, связанного с определенной средой адаптации. Зачастую они находятся в глубоком противоречии по интересам в достижении целей. Как видим налицо и один из немаловажных предметов адаптирования.

Прежде чем дать окончательные определения рассматриваемых во взаимодействии категорий, рассмотрим подробнее общее для них определение – территориальный, а также само понятие «комплекс». «Территориальный», как раскрывает это понятие Э.Б. Алаев: «а) относящийся к конкретной территории; б) относящийся к национальной территории государства; в) синоним термина пространственный, когда не подчеркивается динамическая характеристика явления, или термина региональный, когда не подчеркивается структурность данной территории; г) контекстуально – антоним терминов компонентный или отраслевой»[11]. И понятие «комплекс» – система, отличающаяся высоким уровнем сопряжения между составляющими элементами по потокам вещества, энергии и информации и в силу этого обладающая высокой энергетической экономичностью и повышенной устойчивостью по отношению к внешней среде… Всякий комплекс – система (и к нему применим системный подход в исследовании), но комплекс не есть всякая система, а лишь таковая с высокой степенью внутренней взаимосвязи»[12].

В наиболее общем теоретическом виде «территориальный социально-природный хозяйственный комплекс» есть не что иное, как всякая пространственно и социально-экономически детерминированная системная деятельность человека, входящая во взаимодействие природной средой. Таким образом, к территориальному социально-природному хозяйственному комплексу, в зависимости от рассматриваемого масштаба деятельности, могут быть отнесены:

отдельное предприятие и их совокупность, муниципальные и вообще любые административно-территориальные образования, вступающих ко всему прочему во взаимодействие с виртуальными экономическими процессами. Например, в связи с особым вниманием, которое в настоящее время уделяется развитию местных сообществ можно дать следующие развернутое определение местного хозяйства. «Местное хозяйство есть взаимодействие предприятий различных форм собственности, домохозяйств, местного правительства на основе общности социальных и экономических интересов, исторически сложившегося единого экономического, культурного и информационного пространства со специфической комбинацией факторов производства, достаточных для осуществления хозяйственной деятельности, обеспечивающей нормальный для данной общности занятость и доходы и соответствующий им уровень удовлетворения потребностей населения в индивидуальных и общественных благах»[13]. Резюмируя, следует особо подчеркнуть, что категория «хозяйственный» существенно выше категории «экономический». Такая методологическая дифференциация категорий имеет существенное значение. Прежде всего, это касается вопроса взаимодействия социо-экономических и природных систем. До последнего времени эти системы, как в научных исследованиях, так и в практике управления рассматриваются параллельно. В нашем случае, принципиальным отличием подхода является то, что природная система рассматривается через призму хозяйственных систем. Преимущество при этом заключается в достижении адресности оценки преобразовательной деятельности хозяйственного объекта, а, следовательно, и возможности четкого регулирования отношений заинтересованных в использовании природного ресурса субъектов.

При идентификации категории ТСПХК требуют особого внимания сочетания «социо-природный» и «природно-хозяйственный», поскольку сочетание «социо-хозяйственный» достаточно хорошо исследовано. В данном случае, не случайно мы акцентируем внимание на центрирующую функцию категории «природный». Именно «природа», в первом сочетании, определяет пути стабилизации развития человека природного, то есть его сохранения как вида, как этноса и как популяции на определенном территориальном выделе. В сочетании же «природно-хозяйственный» категория «природа» выступает в качестве ограничения на хозяйственную деятельность. Анализ выведенных нами категорий и их сочетаний дает развитие дальнейшего понимания предмета адаптивного управления. Условно представляется возможным выделить, по крайней мере, два типа адаптации – пофакторный и комплексный. Пофакторный тип управления процессом адаптации предусматривает приведение в определенное соответствие социальных факторов с природными, затем хозяйственных факторов с природными факторами, и социальных факторов с хозяйственными факторами. В то время как комплексный тип адаптации предполагает упорядочение форм взаимодействия выделенных пар факторов между собой.

В целом, представляется целесообразным отобразить принцип функционирования ТСПХК в контексте системы межуровневых отношений. Территориальные социально-природные хозяйственные комплексы идентифицируются нами по трем основным уровням – общенациональному, региональному и локальному. Совершенно очевидно, что для каждого уровня вырабатывается своя система целевых установок, а также методы и принципы управления системой для достижения желаемого результата. Тем не менее, для всех сохраняется единая топологическая основа, позволяющая проводить постоянную оценку действий по ее направленности на достижение общего желаемого результата. В данном случае видно, что именно результат влияет на корректировку условий функционирования ТСПХК как системы единого целостного хозяйственного организма и это отображено на схеме соответствующей обратной связью.

Таким образом, эта схема дает возможность отследить общий процесс формирования современной конфигурации управления системой хозяйственного развития страны, в определенной иерархической соподчиненности субъектов и объектов хозяйствования. Сам подход по выделению территориальных социально-природных хозяйственных комплексов как объекта управления снимает внутренние напряжения в развитии хозяйственных систем различного уровня, связанного с расхождениями в динамике развития социальных, экономических, экологических и собственно хозяйственных процессов. Рассматривая через призму ТСПХК общее социально-экономическое пространство, становиться возможным реально оценить его неоднородность, а также идентифицировать условия самовоспроизводства на принципах синергетики и адаптивных форм управления.

---

[1] См.: Кузич А.Е., Петров В.В. Сетевая природа глобализирующегося мира // Ворота в глобальную экономику. / Пер. с англ. – М.: ФАЗИС, 2001. – С. Х-ХХIV.

[2] См.: Занг В.-Б. Синергетическая экономика. Время и перемены в нелинейной экономической теории: Пер. с англ. – М.: Мир, 1999; Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Синергетика как новое мировидение:

диалог с И. Пригожиным // Вопросы философии. – 1992. № 12. – С. 3-20; Сапир Ж. Кэкономической теории неоднородных систем: опыт исследования децентрализованной экономики. Пер. с фр. – М.: ГУ ВШЭ, 2001; Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество, культура. / Пер. с англ. –М.: ГУ ВШЭ, 2000; Могилевский В.Д. Методология систем: вербальный подход. – М.: ОАО «Изд-во «Экономика», 1999; Народ, государство, регионы: стабильность развития / Под ред. В.Ф. Уколова, И.К. Быстрякова, В.И. Видяпина– М.: Изд-во «Молодая гвардия», 2001.

[3] Князева Е.Н., Курдюмов С.П. Синергетика как новое мировидение: диалог с И. Пригожиным. – С. 4-5.

[4] Сапир Ж. К экономической теории неоднородных систем: опыт исследования децентрализованной экономики. – С. 114.

[5] См.: Сапир Ж. К экономической теории неоднородных систем: опыт исследования децентрализованной экономики. – С. 115-116.

[6] Реймерс Н.Ф. Природопользование: Словарь-справочник. – М.: Мысль, 1990. – С. 238.

[7] Реймерс Н.Ф. Природопользование: Словарь-справочник. –С. 238.

[8] См.: Алаев Э.Б. Социально-экономическая география: Понятийно-терминологический словарь. – М.: Мысль, 1983. – С. 257.

[9] Занг В.-Б. Синергетическая экономика. Время и перемены в нелинейной экономической теории. – С. 12.

[10] Там же. – С. 25.

[11] Алаев Э.Б. Социально-экономическая география: Понятийно-терминологический словарь. – С. 51.

[12] Там же. – С. 59.

[13] Филиппов Ю.В., Авдеева Т.Т. Основы развития местного хозяйства. – М: Дело, 2000. – С. 58.