- Отец этого человека - единственный сын моего отца. В каком родстве он со мной?[4]
- Некто рассказывает:
Вместо введения
В настоящей статье преследуется несколько целей. Во-первых, - это поиск стыков между мирами права и информатики. Во-вторых, - это поиск философских и общенаучных методов междисциплинарного исследования и представления междисциплинарных знаний.
Способом изложения материала в статье является анализ трех пограничных познавательных ситуаций в мире права: 1) от тайного к явному; 2) от явного к точному; 3) от точного к красивому. На основе нескольких фрагментов из учебных и научных правовых текстов автор предлагает свои размышления по этим поводам.
От тайного к явному в праве
или
Что такое право и что такое юрист?
Приведем два отрывка из источников и учебника по римскому праву.
1) "Изучающему право надо прежде всего узнать, откуда произошло слово "право" (ius). Право получило свое название от "правосудия" (iustita), ибо, согласно превосходному определению Цельса, право есть наука о добром и справедливом... По заслугам нас назвали жрецами, ибо мы заботимся о правосудии, возвещаем понятия доброго и справедливого, отделяя справедливое от несправедливого, отличая дозволенное от недозволенного, желая, чтобы добрые совершенствовались не только путем страха наказания, но и путем поощрения наградами, стремясь к истинной... философии, а не к мнимой".[1]
2) "Юристами в древнейшую эпоху были жрецы..., составлявшие как бы особую касту", которые "толковали закон…, причем не посвящали массы в свои юридические тайны".[2] Некий писец Флавий похитил и обнародовал собрание формуляров исковых производств. Позже консул Т.Корунканий сделал свои консультации публичными. Юриспруденция перестала составлять монополию и тайну жрецов и оказалась доступной и светским лицам.[3]
Опираясь на эти тексты, попробуем начать формулировать ответ на вопрос: в чем же состоит движение от тайного к явному в праве.
Итак, юриспруденция перестала быть монополией определенной группы людей и стала доступной всем, хотя, естественно, и после получения соответствующих знаний. Тексты законов и другие тексты права отныне открыты .
Однако, деятельность юристов, хотя и внешне наблюдаемая, не стала все же полностью лишенной тайн, если понимать под ней прежде всего деятельность мыслительную. Так, даже самое элементарное углубление в продукт этой деятельности - в понятие "право" - быстро приводит к большому количеству вопросов, как например, что такое "доброе", "справедливое", что означает возрастание неопределенности самого понятия "право".
Таким образом, если таинственность в историческом смысле слова (деятельность жрецов) и исчезает, полностью явным мир права все же не становится.
Дальнейшим шагом на пути раскрытия современных тайн права должно стать представление его как мира, где важнейшую часть его составляет работа с текстами, с информацией, содержащейся в них. Отсюда - необходим поиск новых более эффективных средств работы с этой информацией, представленной в естественном языке.
От явного к точному в праве
или
Что такое юридические загадки и что такое юридические задачи?
Приведем две "юридические загадки" из задачника по Римскому праву, помещенные в разделе "для начинающих".
"Несколько лет тому назад я женился на вдове W., у которой была взрослая дочь X. Мой отец V., уже давно овдовевший, часто нас посещал, влюбился в X. и женился на ней. Таким образом, мой отец стал моим зятем, а моя падчерица - моей матерью. Спустя год, моя жена W. родила сына Z. Последний стал таким образом шурином моего отца и моим дядей, ибо он был братом моей мачехи. Жена моего отца X. также родила сына Z. Он, естественно, был мне (братом и в то же время внуком, ибо он был сын моей дочери. Моя жена приходилась мне теперь бабушкой, так как она была мать моей матери (мачехи). Таким образом, я был мужем своей жены и в то же время её внуком. А так как муж бабки называется дедом, то я оказался своим собственным дедом."
Правильно ли это изложение, - или где-нибудь кроется ошибка?[5]
Итак, предлагается дать ответ на эти загадки.
Попробуем взглянуть на эти тексты, различая понятия "загадка" и "задача" и понятия "угадать" и "решить".
Легко заметить, что собственно правовая специфика здесь не наблюдается. Оба текста выглядят, действительно, как загадки и первая интуитивная попытка дать ответ на вопрос, сопровождающий каждую из них - это именно угадать, кто есть кто. Но если это и можно с разной степенью легкости сделать применительно к первому тексту, где можно, буквально, в лицах представить ситуацию "родственных отношений", то в отношении второго текста такая легкость невозможна.
Первый текст, как загадка, может быть предложен не только юристу-студенту, но и школьнику, ребенку-дошкольнику и вообще любому человеку, обладающему житейским знанием "родственных отношений" и не выходящего за пределы здравого смысла. И тогда учить отгадывать здесь не приходится.
Второй же текст, уже в силу большего объема его информации, не может быть представлен как загадка. Здесь нельзя "угадывать", здесь нужно "решать". Но как это делать? Недостаточно иметь только текст задачи и текст права и предлагать студенту: "решай!" Нужно научить его тому, как решать. Само право не содержит таких методик и не должно их содержать. Юрист же на основе своей практики, опыта развивает умение давать ответы на подобные вопросы. Путь, по которому он приходит к ответу, остается для нас тайной. Проблема же состоит не только в том, чтобы получить ответ, а получить ответ правильный, более того, дать возможность каждому убедиться в этой правильности, пройдя путь решения.
И вот здесь становится уже невозможным обойтись без приемов работы с текстами, понятиями, выработанных математической логикой, которая дает схему (путь) получения ответа на такие задачи в его "единственности" и "принудительности".
Таким образом, уже простейшие, на первый взгляд, операции с правовыми текстам и с использованием только собственно правовых, гуманитарных способов представления знаний оказываются неэффективными. Именно с показа их неэффективности и следует начинать прививать навыки получения точного знания в праве.
От точного к красивому в праве
или
Что такое красота закона и что такое красота права?
Приведем два отрывка из научно-практического пособия, посвященного тому, как готовить законы:
1) "Изящество и яркость внешнего выражения мысли законодателя, его красота заключаются не в использовании экспрессивных и образных средств языка, а в логической стройности, глубине и последовательности изложения, смысловой завершенности, в употреблении однозначных терминов, однотипных формулировок, в максимальной четкости, ясности и непротиворечивости текста. В таком тексте не должно быть ничего лишнего, искусственного, чрезмерно яркого и недостаточно точного. Сдержанность, явная умеренность (так называемая холодность) тона, отказ от приемов риторического усиления или ослабления экспрессивного воздействия - характерные черты стиля закона".[6]
2) "Алогизмы, разрывы мыслей, перескакивания, внутренние противоречия, двусмысленность или тавтологичность - черты стиля достаточно известных художественных произведений - неприемлемы для законодательного стиля. Неприемлемы для него пышная торжественность, нарочитая помпезность и взволнованность. Не употребляются в законодательном тексте слова в их переносном значении (тропы), образные сравнения (метафоры), гиперболы (преувеличения) и др. Художественные средства изображения, в принципе, чужды языку закона".[7]
Примем положение первого отрывка в качестве программного требования "Как готовить красивые законы" и попробуем представить себе, как реализовать его. Для этого, очевидно, надо ответить на следующие вопросы: 1) что такое логическая стройность?, 2) как измерить глубину и последовательность изложения?, 3) что такое "смысловая завершенность"?, 4) как употреблять однозначные термины?, 5) в чем состоит "максимальная четкость и ясность текста?, б) как проверить на непротиворечивость текст закона?, 7) в чем состоит "сдержанность", "умеренность"? И таким образом, критерии красоты текста закона опять же сводятся к критериям точности.
Обратимся теперь ко второму отрывку и зададим себе следующие вопросы. Разве выступление адвоката, прокурора в суде не должны быть экспрессивными, взволнованными? Разве они преследуют только логическую цель получения правильного вывода из каких-либо посылок? Разве не имеют они цели объяснить, убедить? Разве учебник, лекция, семинар по праву не должны содержать элементов повторения, сравнения? И тогда ответ очевиден: все то, что чуждо тексту права, вовсе не чуждо всем правовым текстам. И вряд ли автору настоящей статьи удалось бы добиться математической точности и однозначности, если бы он сопровождал свой текст постоянным уточнением понятий "тайное", "явное", "точное", "красивое" и даже снабдил бы настоящую статью приложением в виде текста с определениями всех вышеупомянутых понятий и заставил бы читателя скрупулезно следить за тем, не совершает ли он логических ошибок при переходе от одного понятия к другому.
Завершая этот раздел, автор хотел бы поделиться своими наблюдениями при определении ощущении красоты в учебной аудитории. Группе студентов давался текст закона и предлагалось определить, нравится он или не нравится, красив или не красив, ощущается дискомфорт при его чтении или нет. Единого ответа на этот вопрос не было. Самый элементарный пример в различии ощущения дискомфорта при чтения текста возникал при вопросе:
Вместо заключения
Подведем некоторые итоги, отдавая себе отчет в том, что в статье содержится гораздо больше вопросов, чем ответов.
Мы пытались представить мир права гораздо более многомерным и многообразным, чем он может показаться на первый взгляд. Он находит свое отражение в бесконечно многих других мирах, как и "близко" отстоящих от него, - таких, как "экономика", "политика", - так и "удаленных" от него - таких, как "информатика", "красота". Однако эта удаленность оказывается мнимой. Но для более глубокого понимания права в таком аспекте, как мира во многих других мирах, требуется поиск более эффективных средств представления знаний.
Отсюда возникают и новые образы юриста: "юрист-инженер" и "юрист-художник". Но это образы одного и того же лица, которые должны быть слиты воедино. Такой юрист, исходя из идеалов информатики, должен "видеть" мир права в максимально большем числе других миров и максимально быстро осуществлять переход из одного мира права в другой.
И тогда можно говорить о том, что такой юрист - это современный юрист-жрец, который обладает монополией на тайны права не в силу его принадлежности определенной группе лиц, а в силу обладания определенным типом знаний.
И таким юристом не нужно рождаться. Им можно стать. Основной вывод - необходимо в подготовке юристов осуществлять переход к преподаванию всего правового материала на базе более общих принципов информатики, не ограничиваясь только дисциплиной "правовая информатика", а стремясь к новому "информационному прочтению" всех и даже таких классических историко-правовых дисциплин, как римское право.
[1] Дигесты Юстиниана. – М., 1984. – C. 23.
[2] Новицкий И.Б. Основы Римского гражданского права. - М., 1960. - C. 24.
[3] Там же.
[4] Штаммлер Р. Задачи по Римскому праву. – Одесса, 1904. – C. 24.
[5] Там же. – C. 26.
[6] Как готовить законы (научно-практическое пособие). – М., 1993. – C. 48.
[7] Там же.