М.А. Бадашкеев
аспирант кафедры государственного
строительства и права РАГС
Защита владения в системе вещно-правовых способов
защиты прав в Российской Федерации
Важнейшей гарантией реализации гражданами принадлежащих им субъективных прав является наличие доступного и эффективного механизма их правовой защиты. К вещным правам такое утверждение относится в полной мере.
Гражданский кодекс Российской Федерации в главе 20 сохранил традиционную, сохранившуюся со времен римского права, систему правовых способов защиты вещных прав: виндикационный иск (rei vindicatio) и негаторный иск (actio negatoria). Первый из них, пожалуй, в наибольшей степени отражает особенности вещных прав, имеющих свои объектом телесные материальные вещи. Вещи, которыми можно владеть, но которые могут быть и отняты либо находиться в руках неуправомоченных лиц, а потому может возникнуть необходимость их возврата с применением соответствующих мер публичного характера.
С момента своего появления виндикация сохранила за собой такие основные черты как формальный характер и абсолютное действие. Вместе с тем, при наличии сильных сторон виндикации свойственны по природе и недостатки, выражающиеся, прежде всего, в необходимости доказывания истцом вещного либо иного правого титула на имущество в качестве факта активной легитимации. Если для недвижимого имущества сложность этой задачи частично снимается необходимой для этих случаев обязательной государственной регистрацией соответствующих прав, то в случае с движимым имуществом требуется представить доказательства законного получения имущества, что может потребовать подчас проведение длительных процедур. В то же время потребности хозяйственного оборота требуют предоставления его участникам возможности быстро и эффективно защищать свои имущественные права.
В этих условиях особую актуальность приобретают упрощенные способы правовой защиты имущественных прав, позволяющие, прежде всего, гарантировано обеспечить лицу фактическое нахождение имущества в своей хозяйственной власти.
Проблема защиты владения тесно связана с общей проблемой защиты вещных прав. Защита владения как фактического обладания имуществом служит целям обеспечения интересов хозяйствующих субъектов и поддержания стабильности, установленного правопорядка в сфере имущественных отношений, устойчивости гражданского оборота, оперативного устранения препятствий в пользовании имуществом, вовлеченным в хозяйственный оборот.
В отличие от других правовых систем отечественным законодателем защите владения как особой категории вещных прав должного внимания не уделяется. Более того, советская цивилистическая доктрина в целом отрицательно относилась к самой идее поссессорной (владельческой) защиты. Причины такого положения были различными, но как справедливо отметил А.В. Коновалов, «в период своего стабильного состояния советская экономика, хотя и обладала множеством серьезнейших и принципиальных недостатков, отличалась, тем не менее, определенностью положения участников оборота и их имущества, что в известной мере облегчало доказывание правового титула на спорную вещь»[1].
Исторически владение в отечественном гражданском праве рассматривалось в качестве элемента возникшей достаточно случайно и постоянно критикуемой «триады полномочий»[2]. Большинство авторов делали акцент на право владения, которое основывается на другом праве (праве собственности, праве нанимателя, праве хранителя и т.д.). Под грузом многолетней традиции советские, а вслед за ними и современные российские цивилисты, в большей своей части не рассматривали владение в качестве самостоятельного вещного права[3].
Своеобразную «реабилитацию» категория вещных прав получила в Законе РСФСР «О собственности в РСФСР» 1990 г., после чего правовая природа владения вновь стала привлекать внимание отечественных исследователей. Однако ситуация не претерпела кардинального изменения в положительном законодательстве с принятием Гражданского кодекса Российской Федерации. Как справедливо отмечает С.Н. Медведев, «конструкция владения в Гражданском кодексе Российской Федерации находится в жалком состоянии»[4].
Такое положение дел не может считаться приемлемым. Введение законодателем в качестве вещных прав права хозяйственного ведения и оперативного управления, восстановление в законе категории сервитутного права, возвращение института приобретательной давности иные новеллы последних лет настоятельно ставят перед наукой гражданского права задачу осмысления проблемы владения и владельческой защиты на новом теоретическом уровне.
Исходные положения о владении заложены еще римским частным правом. Юридическое содержание владения представлялось как неразрывная связь двух элементов: corpus possessionis - реальное, физическое господство человека над вещью, пребывание последней в его хозяйственной власти и animus domini - качество, характеризующее субъективное волевое отношения лица к осуществлению такой власти от своего имени, исключающее наличие чьего-либо иного права на эту вещь[5].
По наличию или отсутствию субъективного признака выделяются две основные теории, раскрывающие правовую сущность владения.
Субъективная теория владения (К.Ф. Савиньи), рассматривая владение как фактическое господство над вещью, основывается на том, что юридическим владельцем можно считать лишь того обладателя вещи, который не признает какой-либо высшей власти по отношению к вещи, составляющей объект его господства, и который проявляет желание присвоить вещь себе. Следуя римской традиции, отсутствие animus possidendi у обладателя вещи квалифицирует его простым держателем (detentor), который владеет не для себя, а для другого. Так владеют наниматели, ссудополучатели, поклажеполучатели и другие лица. Держатель не имеет владельческой защиты. В то же время незаконный (нетитульный) владелец может получить защиту своего владения, пока другое лицо в петиторном процессе не докажет своего права на вещь.
Г.Ф. Майнц следующим образом определил сущность владения с позиции субъективной теории: «Прежде чем говорить о вещных правах, мы обязаны сказать несколько слов о власти, которую человек может осуществить над вещью, отвлекаясь от вопроса, имел ли он или нет право осуществлять ее. Эта физическая власть человека называется владением. Владение содержит, таким образом, 2 элемента, которые одинаково присутствуют в собственности, а именно: воля человека и вещь, подчиненная этой воле. Но собственность требует большего в качестве существенного условия, чтобы вещь была подчинена нашей воле признанным способом и гарантирована законом. Для того, чтобы мы имели власть распоряжаться вещью, совершенно безразлично, что эта власть должна или нет соответствовать праву»[6].
Другая теория, основанная главным образом на воззрениях Р. Иеринга, фактически отрицает различие между владением и держанием. Владение рассматривается как юридический факт и защищается как фактическое обладание вещью, если в этом возникнет необходимость. Защищаемое владельческими исками владение налицо во всех случаях сознательного обладания вещами. Держание вещи, лишенной владельческой защиты, можно признавать лишь в случаях, прямо указанных нормами права[7].
Таким образом, волевой элемент является интегрированным (объективно встроенным) в фактическое осуществление владения. В силу этого владение будет защищаться в качестве фактической власти над вещью, игнорируя наличие или отсутствие титула владения. Позиция Р. Иеринга нашла свое нормативное закрепление в Германском Гражданском уложении: «§854. Владение вещью приобретается достижением фактического господства над вещью... §868. Если кто-либо владеет вещью в качестве пользовладельца, закладодержателя, арендатора, нанимателя, хранителя или на основании подобного тому отношения, в силу которого он на время вправе или обязан по отношению к другому лицу владеть известной вещью, то это другое лицо также признается владельцем»[8].
Указанные теории нашли свое прямое закрепление в положительном законодательстве, где обнаруживается два основных подхода в вопросе о защите владения. Гражданский кодекс Франции (ФГК) относит владение к разновидности вещных прав, регулируя его в основном в рамках регламентирования права собственности. Особыми владельческими исками (actio possessionis) защищается только владение недвижимостью[9]. Лишь с 1975 г. новая редакция ст.ст. 2282, 2283 ФГК, следуя отдельным римским изъятиям (дававшим юридическую защиту прекаристу, залогопринимателю и секвестрарию), допускает защиту владельческим иском отдельных категорий держания. В Германском Гражданском уложении (ГГУ) 1900 г. владение рассматривается как самостоятельный вещно-правовой институт, непосредственно не связанный с правом собственности, и дающий владельческую защиту как движимому, так и недвижимому имуществу[10].
В современном российском гражданском праве владение в большей степени является фактическим обладанием вещью, а не правом как таковым. С определенной долей компромисса, некоторые авторы, все-таки, полагают, что действующий Гражданский кодекс признает владение в качестве самостоятельного правового института, выводя этот тезис из анализа ст. 301 ГК: так как «незаконное владение» не может быть элементом содержания права собственности, поскольку оно противоречит праву, но его конструкция не определена[11]. Другие придают владению значение юридического факта, влекущим наступление определенных юридичексих последствий, усматривая это в ст. 222 ГК РФ, посвященной самовольной постройке. Лицо, самовольно создавшее постройку как самостоятельный вещный объект на земельном участке, входящем в ту часть земельного фонда, который находится в распоряжении государственных и муниципальных органов власти, вправе просить эти органы о предоставлении ему этого земельного участка и при положительном решении может приобрести право собственности на указанную постройку. Таким образом, начавшееся как незаконное владение способно трансформироваться в полноценное право собственности.
Как представляется, более реальной является точка зрения, согласно которой современное отечественное гражданское законодательство пока не позволяет обнаружить самостоятельное право владения.
Некоторыми авторами указанная позиция оценивается как излишне категоричная. При этом указывается, что при тщательном анализе норм ГК РФ можно указать на отдельные элементы, когда владение косвенным образом признается правом. Так, для давностного владельца закон допускает зачесть время владения своих правопредшественников (ст. 234 ГК РФ). Такое владение является единым, непрерывным, а поэтому давностным. А правопреемство, безусловно, относится к праву, а не к фактическому состоянию. На это К. И. Скловский указывает, что правомочие на исковую защиту не носит абсолютного характера (защита добросовестного приобретателя - давностного владельца невозможна против собственника и законного (титульного) владельца) и не является вещным (поскольку не передается вместе с вещью, а переходит только в порядке личного правопреемства)[13].
Дискуссионным является вопрос об определении круга субъектов владельческой защиты, способных применять средства вещно-правовой защиты, и средства владельческой защиты, в частности.
Но для этого обратимся вновь к классическому праву. Как известно владельческой защитой защищалась фактически существующая принадлежность вещи. Поскольку владение, таким образом, предстает исключительно реальным обладанием имуществом, постольку его нарушение может произойти только в результате столь же реально ощутимых обстоятельств, т.е. прежде всего насилия (кражи и т.д.). Из истории владения известны и другие основания защиты, например, угроза, заявление и т.п. Но нужно признать вслед за Савиньи, что и владение, и владельческая защита не приобрели бы известных юридических форм без этого первоначального и всегда сохраняющегося импульса - защиты от насильственного посягательства[14].
Защита владения в римском праве осуществлялась посредством преторских интердиктов[15]. Характерными особенностями посессорной защиты владения в римском праве являлись: 1) невозможность рассмотрения спора о собственности в рамках владельческого процесса. В этом собственно и заключается основное отличие petitorium - спора о праве от possessorium - спора о владении, обеспечивающим вследствие простоты и оперативности преимущество второго перед первым; 2)провизорность, т.е. предварительный характер решения о владении в рамках посессорного процесса. Неудовлетворенная исходом процесса сторона имела возможность предъявить в рамках обычного искового производства доказать свой правовой титул и истребовать спорную вещь. Эти две особенности стали сущностью владельческой защиты, сохранившейся и после распада римского государства в более поздних правовых системах.
В зависимости от характера нарушения владения владельческие интердикты делились на 2 основные группы:
- interdicta retinendae possessionis - интердикты, направленные на удержание существующего владения, в которых лицом утверждалось осуществления владения и воспрещались какие-либо посягательства на его нарушение другой стороной;
- interdicta recuperandae possessionis - интердикты о возвращении насильственно или тайно утраченного владения, с помощью которых вытребовалось и возвращалось назад утраченное таким образом имущество.
У исследователей римского права не вызывает сомнение, что владельческая защита имела публично-правовое происхождение, поскольку была основана на распорядительной власти и призвана охранять фактическое владение не ради права, на котором последнее основано, но в основном ради интересов поддержания подержания административного порядка, общественного спокойствия и пресечения самоуправства. Д.В. Дождев отмечал, что «административный характер защиты владения показывает, что владение - это то вещное право, которое признается за индивидом как членом публичной организации общества и объектом административного управления»[16].
Таким образом, основными характерными признаками владельческой защиты являются насилие как главный повод для вмешательства публичной власти, недопущение спора о праве (титуле), оперативность, предварительный и временный характер защищенного положения. «Владелец лишается своего владения, лишь только другое лицо судебным порядком, в форме иска о праве, докажет наличность у него права на владение, возникшего на основании какого-либо титула, и обнаружит, отсутствие у наличного владельца такого права на владение»[17].
Теорией гражданского права владение вещью рассматривается в двух видах: законное и незаконное. Законным принято считать владение, опирающееся на правовое основание (титул). Вместе с тем имеются определенные разногласия, какое именно владение считать законным. Так, Г.Ф. Шершеневич полагал, что «законное владение основывается на одном из тех юридических факторов, которые по закону составляют вообще способ приобретения права собственности, но в данном случае, за отсутствием того или другого условия, не создали его. Так, например, одно лицо приобрело по дарению от другого вещь, а между тем даритель сам не имел права собственности, а потому не мог и передать его другому - в этом случае приобретатель имеет только владение, а не право собственности, но владение законное, потому что в основании его лежит дарение»[18].
Однако, как представляется, такое владение нельзя считать законным. Как правильно заметил К.И. Скловский, несобственник не может передать собственность, самое большее, что от него может приобрести получатель, - это фактическую позицию владения для давности[19]. С оговоркой, что под несобственником не следует понимать управомоченного отчуждателя, с этим выводом можно согласиться. Приведенный Г.Ф. Шершеневичем пример, разумеется, относится к владению незаконному, а ставить здесь вопрос можно только о наличии или отсутствии добросовестности у приобретателя.
Речь в данном случае идет о разно толкуемой в литературе норме ст. 305 ГК РФ. Хотя закон и не дает для этого другого повода. Согласно указанной норме ст. 305 способы защиты прав, предусмотренные для собственника, принадлежат обладателям ограниченных вещных прав, а также владеющему имуществом «по иному основанию, предусмотренному законом и договором». Это лицо имеет право на защиту его владения также против собственника.
В результате одни авторы причисляют к законным владельцам (титульным владельцам), имеющим право на защиту его титульного (законного) владения также против собственника не только обладателей вещных прав, но и всех лиц, владеющих имуществом на основании договора (арендаторы, хранители, комиссионеров, перевозчики и т.д.)[20]. Другие утверждают, что данное толкование этой нормы противоречит логике, и что это непременно породило бы проблемы в ее практической реализации. Может ли хранитель предъявить иск к собственнику о возврате вещи? А если собственник ранее срока окончания договора изымет вещь у ссудополучателя, может ли быть дан иск о восстановлении владения? Как представить перевозчика, требующего владения над имуществом собственника? Из всех названных лиц только арендатору законом дано право предъявить иск к собственнику о передаче вещи во владение (ч. 3 ст. 611 ГК РФ). Специальная оговорка законодателя в отношении аренды подчеркивает в данном случае неприменимость нормы ст. 305 ГК РФ, ибо тогда не было бы необходимости повторять уже существующую норму. Кроме того, в ст. 611 дана специальная отсылка к ст. 398 кодекса, подчеркивающей исключительный характер данного права.
Как представляется, следует признать правильность подхода первых авторов, уточнив их позицию следующими аргументами. Действительно, невозможно представить себе перевозчика либо хранителя требующего возврата вещи у собственника. Однако в силу специфики обязательственных отношений связывающих их с собственником, они и не могут быть признаны законными владельцами, поскольку владение для них не самоцель, а лишь сопутствующий фактический элемент исполнения обязательств перед контрагентом. Их физическое обладание вещью не содержит в себе animus domini, являющимся обязательным для признания правомочия владения. Фактическое нахождение вещи у них обусловлено «владением для других» (отсутствует субъективный момент), что может квалифицироваться исключительно как держание (detentio - держание, опосредованное владение). Защита фактического обладания (держания) таких держателей осуществляется исключительно в интересах собственника. Однако, возможности предоставленной им защиты ограничены правами собственника и законного владельца. Впрочем, следует отметить, что римскому праву уже был известен институт держателей, которые, однако, в собственных интересах охранялись путем предоставления интердиктной защиты[21].
Таким образом, статьей 305 Гражданского кодекса предусмотрена та категория законных владельцев, чье владение основано на определенным титуле (ограниченное вещное право, право арендатора, нанимателя и т.д.). Все они владеют имуществом для себя, причем это сопряжено как с возмездным так безвозмездным пользованием этим имуществом. С учетом римской традиции их можно назвать владельцами, а их право - владением (possessio). Такие лица могут пользоваться всем объемом защиты, в том числе, против собственника.
Кроме того, в рамках такого владения ошибочно понимать волевой момент только в смысле римского animus domini, т.е. исключительно как намерение владеть вещью как собственной, от своего имени, не признавая более чьих-либо превосходящих прав на вещь.
Возможную ситуацию столкновения (конкуренции) двух исков, направленных на защиту титульного владения при нынешней редакции ст. 305 ГК, следует решать, как представляется, с точки зрения предпочтения иска владельца перед держателем, а при конкуренции иска держателя и собственника - иска собственника.
Таким образом, предусмотренная нашим законодательством возможность защиты владения титульного владельца имеет общие черты с виндикацией, построенной по ее модели, но непосредственно таковой не является. С другой стороны, хотя и в рамках такой защиты защищается владение титульного владельца, речь идет не о владельческой, а петиторной защите, основанной не на факте владения, а на определенном праве, предусматривающем владение вещью. Некоторую аналогию защиты владельца можно проследить в римском праве, где публициановым иском (actio publiciana), являвшимся по сути преторским средством, смоделированным в соответствии с петиторным иском собственника, возвращалось потерянное владение добросовестному титулованному приобретателю. По условиям иска истец должен был владеть вещью и затем утратить ее. В отличие от виндикации вещь возвращалась не от каждого иного лица, а только от менее управомоченного владельца. Например, actio publiciana, не давалась против собственника, в результате чего право публициановского владельца некоторыми авторами именовалось «относительным вещным правом»[22].
Советская доктрина выработала концепцию, согласно которой титульный владелец указанным иском защищает владение как составной элемент (правомочие) другого права (арендатора, нанимателя)[23]. Представление владения как стороны (составного элемента) какого-либо права в значительной мере облегчило бы задачу обоснования применения схожего с виндикационным иска для защиты владения титульного владельца. Тогда указанная логика приводит нас к тому, что владение как элемент вещного права входит состав обязательственного права. Кроме того, такая широкая защита (против всех лиц, включая собственника) придает этому владению черты абсолютного права, которое как сторона (составной элемент) права обязательственного противопоставляется такому же праву, но уже как правомочие собственника. Следует отметить, что в цивилистической науке уже было высказана концепция о взаимном проникновении вещных прав в обязательственные и наоборот[24].
Рассмотрим указанную проблему с точки зрения правоотношения, в котором состоит титульный владелец, заявляющий иск об истребовании имущества, и все третьи лица, не являющиеся собственниками, защиту против которых также гарантируется ст. 305 ГК РФ. До предъявления указанного иска титульный владелец и ответчик не состояли в каких-либо правоотношениях по поводу спорного имущества. Поскольку ответчиком допущено правонарушение, выразившееся в незаконном владении спорным имуществом, значит, титульный владелец защищает свое владение по правилам ст. 301 ГК РФ именно как вещно-правовую категорию, ибо ответчик не может нарушить обязательственные права титульного владельца потому, что не состоит с ним в обязательственных правоотношениях. Это еще раз свидетельствует об абсолютном характере владения титульного владельца. Таким образом, при применении ст. 305 ГК РФ действующее гражданское законодательство в скрытой форме защищает владение как вещно-правовую категорию, а не как составной элемент обязательственного правоотношения титульного владельца с собственником. Характер защиты владения титульного владельца позволяет говорить о том, что при осуществлении своего владения, основанного на обязательственном правоотношении, титульный владелец находится в вещном правоотношении абсолютного характера по отношению ко всем участникам гражданского оборота, включая собственника.
Представляет определенный интерес еще один аспект владения, связанного с ограничением виндикации. Статьей 302 гражданского кодекса Российской Федерации исключена виндикация вещи, выбывшей из обладания собственника или иного лица, получившего владение по закону или договору, по их воле и перешедшей добросовестному приобретателю по возмездной сделке.
Не вызывает сомнения, что приобретатель не становится собственником вещи. Вряд ли отказ в виндикации лишает собственника его права. Кроме того, в главе 15 Гражданского кодекса среди оснований прекращения права собственности указанных способов не содержится. Следовательно, возникает разделение права собственности, с одной стороны, и владения как фактического отношения, с другой. Как справедливо отмечает А.А. Грось: «Мы получаем двоих «страждущих» субъектов: невладеющего собственника, наделенного голым правом, лишенным исковой защиты, и фактического владельца, который в будущем (возможно) превратится в субъекта вещного права»[25].
В литературе выдвигаются различные предложения выхода из сложившейся ситуации[26]. Так, предлагается воспользоваться примером германского гражданского права путем введения в гражданское законодательство ускоренных сроков приобретения права собственности владельцем. Согласно §932 Германского Гражданского уложения, приобретатель становится собственником движимой вещи в случае, когда вещь не принадлежала отчуждателю, за исключением случаев, когда приобретатель действовал недобросовестно в то время, когда должен был приобрести право собственности».
С этой точки зрения требует прояснения также правовой статус заложенного имущества при объявлении повторных торгов несостоявшимися (ч. 4 ст. 350 ГК РФ). Закон не указывает на переход права собственности на бывшего залогодержателя, фактические обстоятельства не являются основанием для прекращения права собственности, а равно возникновения нового первоначального права собственности (главы 14 и 15 ГК РФ). В результате бывший залогодержатель, как представляется, становится законным (титульным) владельцем, в силу прямого указания на это законом. Каким объемом правовой защиты пользуется он в этом случае?
Проблема разделения статуса владения и собственности может возникнуть при применении ст. 242 Гражданского кодекса. Не вдаваясь в обсуждение вопроса о соответствии порядка реквизиции ст. 35 Конституции Российской Федерации, отметим, что ч.3 ст. 242 ГК наделила бывшего собственника возможностью потребовать возврата сохранившего в натуре реквизированного имущества. Но оно уже стало государственной собственностью, и в то же время иск лица о возврате имущества должен быть удовлетворен. Закон не указывает, что с возвратом вещи переходит и титул собственности. В результате к законному владельцу не применимы положения о приобретательной давности, поскольку узукапия возможна лишь по отношению к незаконному владельцу, являющемуся добросовестным приобретателем.
Пленум Высшего Арбитражного Суда предпринял попытку устранить указанные несообразности и в постановлении от 25 февраля 1998 г. в п. 25 разъяснил, что право собственности возникает с момента передачи вещи, а решение суда будет основанием к регистрации права перехода права собственности на недвижимую вещь к покупателю. Однако, это не решает проблемы. Отказ в виндикации не способен в силу закона прекратить право собственности, равно как и породить новое право собственности, поскольку основания возникновения и прекращения права собственности устанавливаются только законом.
В литературе предлагается рассматривать, что по ст. 302 защищается не владение, а «право собственности», которого в действительности здесь не возникло[27]. Однако, если следовать логике автора, что защищаться может только титул, то, следовательно, норма ст. 302 ГК РФ защищает не титул. Какое владение возникает у добросовестного приобретателя и что защищается владельцем?
В том же п. 25 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда указано: «Если по возмездному договору имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе обратиться с иском об истребовании имущества из незаконного владения лица, приобретшего это имущество. Если в такой ситуации собственником заявлен иск о признании недействительной сделки купли-продажи и возврате имущества, переданного покупателю, и при разрешении данного спора будет установлено, что покупатель отвечает требованиям к добросовестному приобретателю (ст. 302 ГК РФ), в удовлетворении исковых требований о возврате имущества должно быть отказано».
Таким образом, правоприменительный орган прямо признает возможность и правомерность возникновения владения добросовестного приобретателя и более того - предписывает судам уважать такое владение. Кроме того, указанным постановлением суда ограничена возможность требования имущества не только в порядке виндикации, но в порядке реституции по основаниям ст. 167 ГК РФ. Вывод из п. 25 постановления Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации может быть только одним: если виндикация не возможна в силу ограничений, установленных ст. 302 ГК РФ, а также несмотря на недействительность сделки, по которой может быть получено владение, это владение подлежит защите.
Вместе с тем, такое незаконное владение наделено определенными юридическими последствиями в виде возможности приобрести оригинальное право собственности по usucapio (по давности). Закон уважает давностное владение и предоставляет добросовестному владельцу до приобретения права собственности на имущество защиту владения против третьих лиц, не являющихся собственниками, а также не имеющих прав на владение в силу иного предусмотренного законом или договором основания (ст. 234 ГК). Однако такое владение может длиться достаточно долго. Так, по делу по иску райпотребсоюза к Комитету по управлению имуществом о признании права собственности на нежилое помещение Арбитражный суд указал, что течение срока приобретательной давности для приобретения права собственности на государственное имущество начинается не ранее 1 июля 1991 г. Данный вывод аргументирован тем, что только 1 июля 1990 года вступил в силу Закон СССР «О собственности», согласно которому государство обеспечивает всем собственникам равные условия защиты права собственности, в связи с чем утратили силу предусмотренные Гражданским кодексом РСФСР нормы о преимуществе в защите права государственной собственности. Учитывая установленный ст. 78 ГК РСФСР годичный срок исковой давности, начало течения срока приобретательной давности не может начаться для государственного и муниципального имущества ранее 1 июля 1991 г.[28]
Кроме того, незаконное владение сопряжено с еще одним проблемным аспектом - в иске о виндикации собственнику отказано по мотиву добросовестности приобретателя (ст. 302 ГК РФ) либо по мотиву задавненности исковых требований (ст. 199 ГК РФ, но узукапиент еще не стал собственником, поскольку не истекли сроки, установленные ст. 234 ГК РФ. Не имея возможности принудительно защитить свое голое право (jus nudum), собственник может прибегнуть к самозащите права, восстановив владение вещью, либо выйти за пределы самозащиты, например, похитив вещь или отобрав ее насильственным путем. Тем самым приходится признать, что владение добросовестного приобретателя в этом случае никак не защищено, а для самоуправно действовавшего собственника никаких неблагоприятных частно-правовых последствий не наступит[29].
Появление в Законе РСФСР «О собственности», а затем и в ст. 234 ГК РФ нормы, дающей давностному владельцу возможность защиты своего владения, служит на первый взгляд, основанием для вывода, что этой нормой введена активная посессорная (владельческая) защита, то есть, судебная защита владения независимо от наличия у него правового основания (в этом смысле защита давностного владельца отличается от пассивной защиты законного владения по ст. 302 ГК РФ; пассивная означает, что если наличное владение утрачено, то оснований для предъявления иска о возврате владения добросовестному владельцу ст. 302 ГК РФ не дает).
Давностный владелец вправе предъявить иск об изъятии вещи из чужого владения, опираясь исключительно на тот факт, что он ранее владел этим имуществом. Ему не нужно доказывать, что у него имеется какое-либо право на владение. Предшествующее владение защищается как таковое. Однако, при всей своей новизне данное положение вряд ли можно в полной мере квалифицировать как введение института посессорной защиты, что фактически признает и А.А. Рубанов, отмечающий, что «владельческая защита» предоставлена в ограниченных пределах и не дается против собственника и иных лиц, владеющих на основании закона или договора[30].
В классическом посессорном процессе проверяется лишь факт предыдущего владения и не допускается выдвижение ответчиком возражений, связанных с правами на вещь, обоснованность которых суд может проверить лишь при решении вопроса о праве гражданском. При нынешней редакции ст. 234 ГК РФ истцу все же придется доказывать свой титул владения, а если ответчик укажет на собственный justus titulus, суд будет вынужден разрешать вопрос о праве гражданском, а не о владении как таковом. Процесс неизбежно перейдет в петиторный. Так, при рассмотрении спора по иску акционерного общества к обществу с ограниченной ответственностью об истребовании имущества арбитражный суд установил, что истец основывает свое притязание на основании договора купли-продажи с трестом механизации строительных работ, у которого и было приобретено имущество. Применив по своей инициативе нормы ст.ст. 166, 168 ГК РФ, суд признал договор купли-продажи недействительным как совершенный с нарушением законодательства о приватизации, а потому пришел к выводу, что у истца нет права на имущество, и в иске отказал. Таким образом, суд проверил justus titulus. На необходимость выяснения титула владения в споре об истребовании вещи указывается и в п. 21 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25 февраля 1998 г. № 8 «О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»[31].
Таким образом, следует еще раз признать назревшей потребность законодательного закрепления юридической защиты фактического владельца: иск добросовестного владельца по давности был бы удовлетворен без проверки оснований владения, владение было бы восстановлено, а возражения собственника рассматривались бы в рамках петиторного иска.
Таким образом, проведенный анализ правовой сущности владения и института владельческой защиты позволяет сделать следующие основные выводы:
- владение как закрепленная законом или договором фактическая связь лица с находящейся в его хозяйственной власти вещью носит характер абсолютного правомочия. В связи с этим, предусмотренная нашим законодательством возможность защиты владения титульного владельца имеет общие черты с вещно-правовыми способами защиты права, построенной по их модели, но непосредственно таковой не является;
- характерными особенностями института владельческой защиты являются: невозможность рассмотрения вопроса о праве на объект владения; предварительный характер решения о владении в рамках посессорного процесса;
- в связи с ограничением возможности требования имущества в порядке виндикации судебной практикой признается возможность и правомерность возникновения владения добросовестного приобретателя. Такое владение подлежит защите, при этом оно является нетитульным, поскольку в его основе отсутствует законное основание, а, следовательно, такое владение может быть только незаконным;
- возможностью приобрести «оригинальное» право собственности по usucapio (по давности) обладает именно незаконный владелец. Закон предоставляет добросовестному владельцу до приобретения права собственности на имущество защиту владения против третьих лиц, не являющихся собственниками, а также не имеющих прав на владение в силу иного предусмотренного законом или договором основ.
В настоящее время существует острая необходимость скорейшего законодательного признания института посессорной защиты. Существующий петиторный процесс крайне волокитен и не обеспечивает оперативного восстановления нарушенного владения в виду заформализованности и, как следствие этому, сложности доказывания правового титула на вещь, что в конечном итоге не обеспечивает защиты имущественных прав потерпевшего. Возрождение в законодательстве подлинного владельческого процесса позволит преодолеть указанные трудности. Значимость посессорного порядка защиты владения особенно высока в обществе, где государство ставит перед собой задачу обеспечить гражданам реализацию своих субъективных прав.
[1] Коновалов А.В. Владельческая защита в российском праве // Правоведение, 1998, № 4. С.136-141.
[2] См., например: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М., 2002. С. 290.
[3] См.: Рясенцев В.А., Ческис Г.И. Право собственности. Общие положения // Советское гражданское право. Ч. 1.
/ Под ред. В.А. Рясенцева. М., 1986. С.276-278.
[4] Медведев С.Н. Владение (к постановке вопроса) // Северо-Кавказский юридический вестник, 2000, № 1. С. 45.
[5] См.: Новицкий И.Б. Перетерский И.С. Римское частное право: Учебник. М. 2002. С. 158.
[6] Цит. по: Медведев С.Н. Владение (к постановке вопроса). С. 43.
[7] См., например: Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1995. С.151.
[8] Цит. по: Хвостов В.М. Система римского права. М., 1996. С.282.
[9] См.: Ж. де ла Морандьер. Гражданское право Франции. Т. 2. М., 1960. С.125
[10] См.: Эннекцерус Л. Курс германского гражданского права. М., 1949, Т. 1, полутом 1. С.270.
[11] См.: Медведев С.Н. Владение (к постановке вопроса). С. 41.
[12] См.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. М., 1999. С.290-291.
[13] См.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. С. 292.
[14] См.: Там же. С.299.
[15] Новицкий И.Б. Перетерский И.С. Римское частное право: Учебник. М. 2002. С. 172.
[16] Дождев Д.В. Основания защиты владения в римском праве. М., 1996. С. 33
[17] Хвостов В.М. Система римского права. С. 272.
[18] Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. С.151.
[19] См.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. С. 213.
[20] См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой. / Под ред. проф. О.Н. Садикова. М., 1998. С.552; Гражданское право. Часть 1. Издание второе. / Под ред. А.П Сергеева, Ю.
[21]См.: Новицкий И.Б. Перетерский И.С. Римское частное право: Учебник. С. 162.
[22] См.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. С.307.
[23] См., например: Венедиктов А.В. Гражданско-правовая охрана социалистической собственности в СССР. М., 1954. С. 103.
[24] См.: Брагинский М.И. К вопросу о соотношении вещных и обязательственных правоотношений. // Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика. М. 1998, С.114.
[25] Грось А.А. Защита гражданских прав: сравнительный анализ // Правоведение, 1999, № 4. С.114.
[26] См., например: Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. М. 1998. С.197-198; Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. С.255-259; Грось А.А. Защита гражданских прав: сравнительный анализ. С.114.
[27] См., например: Скворцов О.Ю. Вещные иски в судебно-арбитражной практике. М. 1998. С. 57-59.
[28] Письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 28 апреля 1997 года № 13 // Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации по гражданским делам. / Под ред. А.П. Сергеева. М., 1999. С.173.
[29] См.: Скловский К.И. Собственность в гражданском праве. С.258.
[30] См.: Рубанов А.А. Приобретение права собственности // Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая. Научно-практический комментарий. / Под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина, В.П. Мозолина. М., 1996. С.389-390.
[31] Обзор практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав. Письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 28 апреля 1997 г. № 13. // Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации по гражданским делам. / Под ред. А.П. Сергеева. С.170.
[32] См.: Коновалов А.В. Владельческая защита в российском праве. С.142.